Я едва заметно киваю Громову в ответ и тут же отвожу взгляд, чувствуя, как бешено бьется в груди моё сердце. Появление Ильи здесь вполне закономерно, но это не мешает мне реагировать на него чересчур резко.
- Громов тоже прилетел, - произносит Ромка, когда пухлощёкий отходит от нас. – Пойдем поздороваемся, мне нужно перекинуться с ним парой слов, пока он здесь.
Я согласно киваю, но иду к Громову через силу. Вжимаю голову в плечи и хочу раствориться. Заметив заинтересованный взгляд Ильи, скользящий по мне с головы и до ног, ощущаю, как жар приливает к лицу. За время моей беременности я отвыкла, что на меня могут смотреть так, как на нормальную женщину. Я её в себе давно похоронила.
- Здравствуй, дружище, - пожимает ему руку Ромка.
- Добрый вечер, - не сводит с меня глаз Илья.
Я бормочу себе под нос слова приветствия и тоже на него смотрю, словно загипнотизированная. Отвести взгляд не могу, но понимаю, что это длится слишком долго. Кажется, что за восемь месяцев спячки всё живое, что было у меня внутри вдруг разом расцвело. Удивительно одно, почему только этот мужчина может вызывать во мне такие чувства? Если в отношениях с Ромкой у нас полный штиль, то глядя на Громова внутри меня творится настоящая буря.
Наш зрительный контакт разрушается тогда, когда к нашей троице примыкает молоденькая блондинка. Меня не удивляет её появление – я чётко дала понять Громову, что люблю Романа и между нами ничего быть не может, но это не мешает мне почувствовать острый укол ревности. Девушка молодая, красивая, с отличной фигурой. Внешне похожа на куклу Барби – точёные черты лица, пухлые розовые губки и большие голубые глаза с длинными ресницами. Судя по тому, как она подходит к Илье вплотную и берёт его под руку – они пришли сюда вместе.
- Привет, я – Соня, - улыбается она, обнажая свою голливудскую винировую улыбку.
- Я отойду ненадолго, - шепчу Ромке на ухо и отвожу взгляд.
- Да, хорошо, - кивает он и переключается на рассказ Сони об учёбе в экономическом вузе.
Когда отхожу от них мне становится легче дышать.
Долго блуждаю по длинным коридорам, пока наконец-то не нахожу дамскую комнату. Умываю лицо ледяной водой, глубоко дышу, вновь критично осматриваю себя в зеркале. Мне далеко не двадцать – у меня под глазами мелкие морщины, а тело после родов приобрело несовершенные формы. Я далеко не блондинка, а моя грудь куда скромнее, чем у Сони. Да, я испытываю чёртовы комплексы рядом с Барби, хотя и пытаюсь делать вид, что мне всё равно. Тихо усмехаюсь, ещё раз умываю лицо водой и толкаю дверь, выбираясь из уборной.
В темном коридоре почти ничего не видно, но я сразу же замечаю высокую фигуру Ильи. Он стоит, опираясь спиной о стену и негромко разговаривает по телефону. Замираю на месте и стою не в силах пошевелиться. Увидев меня, он тут же отключается и опускает телефон в карман пиджака.
- Здравствуй, Кудряш. Ты как?
Подхожу ближе и замираю в метре от него.
- Всё в норме, Илья, - слегка расслабляюсь и могу ему наконец-то улыбнуться. – У тебя очень красивая спутница.
- Ревнуешь?
В коридоре темно, но я вижу, что он улыбается тоже.
- Ещё чего, Громов! - щёки становятся пунцовыми и буквально пылают.
Я радуюсь тому, что этого он видеть не может.
- Ты счастлива? - спрашивает негромко Илья.
- Я – да, - говорю ему истинную правду. – У меня самая лучшая дочка на свете. Я назвала её Викторией, победительницей.
- Очень красивое имя, Кудряш, - хвалит Илья.
- Спасибо, я знаю.
Хочу сказать ему, что мне пора идти – Ромка наверняка ищет меня в зале, но Громов неожиданно берет меня за кисть руки и притягивает к себе. Я утыкаюсь ладонями в его грудь, ощущаю под пиджаком и рубашкой твёрдые литые мышцы. Жадно вдыхаю запах его парфюма и позволяю себя удерживать. Если бы хотела – оттолкнула, ударила, сбежала. Но я продолжаю стоять и чувствовать, как его ладони опускаются на мою поясницу.
После рождения дочери у меня ещё ни разу не было секса. И задолго до родов тоже. Возможно, именно поэтому внизу живота всё скручивается в тугой узел и сильно пульсирует от его сумасшедшей близости.
- Я спросил, счастлива ли ты с ним?
Молчу, потому что не знаю что ему на это ответить. Рядом с Ромкой ровно, спокойно, легко и без надрыва. Но можно ли это назвать истинным счастьем?