– Что у вас стряслось? Что за крики? – швея попеременно оборачивалась то на сирену, то на утихающий топот Юнэя.
– Ничего.
Вовлекать портную в свои проблемы моя хозяйка не желала. И с каким бы любопытством девица не выпытывала повод разгоревшейся свары, добраться до истины ей не удалось. Зато фейри подарила Пейсинои прекрасную замену сорванному разговору.
– Пусти меня к Дринеку.
– Ни в коем случае.
Алнэ загородила собой весь дверной проём. С подобным забором в покои парней не то, чтобы попасть, а и заглянуть нельзя. Зачем придумывать такие запреты?
– После… после… э-э-э… после кровавой терапии ему нужно отдохнуть. Он спит. Завтра встретитесь.
Рыжеволосая лукавица раскаялась в том, что так не вовремя показалась в коридоре. Но уступать напору Пейс она тоже не собиралась. В этот вечер в комнату к больному не попадёт ни одна живая душа, кроме самой фейри.
– Мне срочно.
– Не-ет. Завтра. – Хотя портная и улыбалась, уговоры на неё не действовали. – Дринек рано встаёт. Утром можно стучаться в гости.
Чтобы не получить очередную порцию просьб, Алнэ скрылась за дверью. Если у хозяйки оставалось желание соперничать за право увидеть зомби, то швея не стремилась занимать место сбежавшего чародея и получать вместо него. Потеряв второго собеседника, Пейсинои не оставалось ничего более, как вернуться в свою комнату.
Новоприобретённая шевелюра и нежно-голубой цвет глаз были сразу забыты. И чутьё мне подсказывало, что достижение взаимопонимания между колдуном и сиреной тоже отодвинулось на неизвестный срок. В любом случае, я не могу делать выводы, пока не узнаю, что побудило Юнэя к столь громогласным обвинениям.
Перевязанные пострадавшие лежали на носилках, не пытаясь даже пошевелиться лишний раз. Присутствие богини только заставляло держать язык за зубами от боязни навлечь на себя ещё больше ярости. Ослабшие великаны лишь неподвижно следили за вздорившими повелительницами.
– Теперь видишь, к чему привели твои сорняки? Ведь я тебя предупреждала.
Возмущённая Хлорис не задержалась с отзывом:
– Не вини меня в своих проделках. Мои розы здесь не причём! Это всё твои козни против той воровки.
Они совершенно не пеклись о том, что обрывки беседы долетали до ушей слуг Мельпомены. Громилы и так были в курсе происшествий, занимавших мысли спорщиц. Именно верзилы приносили музе свежие вести и выполняли её приказы. Скрывать от них уже нечего. Жертвы дракона и сами не тянулись вслушиваться во взаимные оскорбления.
– Да что ты об этом знаешь!
– Предостаточно, чтобы видеть всю дурость дальнейших попыток! Остынь!
– Не твоё дело!
Женщина наступала на знакомую в словах и в реальности. Хло, стараясь не поддаваться повышенному голосу, стойко выдерживала атаки музы. Успевая при этом предоставлять и собственные претензии. Мельпомена была настроена более категорично, чем богиня цветов. И без особых затруднений отвращала нападения на своё суждение.
– Вместо того чтобы впутывать людей и слуг, - Хлорис с жалостью посмотрела на помощников музы. – Взяла бы инициативу в свои руки.
– Я не могу.
– Интересно узнать почему? Это должна быть уважительная преграда. Ну?
– Сказано же: не твоё дело. – Повторилась хозяйка дворца.
Светловолосая девушка лишь хмыкнула на бессмысленные отказы. Может наличие чрезмерного количества свидетелей всё-таки останавливает её от лишних фраз. Стараясь не смущать Мельпомену, гостья перешла на балкон, который был идеальным укрытием обмены тайнами. Оставшись наедине с собеседницей, муза вернулась к более ранним темам:
– Как мне теперь следить за драконом?
– Но зачем он тебе?
– За Лейрой нужна постоянная слежка. А её питомец – это часть её самой. Однажды она уже усыпила мою бдительность.
– Просто оставь девицу в покое. – Предложила Хло.
– Что?!
– Тебя никогда не посещала мысль самой вернуть дочь?
Молчание музы красноречиво сообщало: да, и не раз. Только женщина оставалась в стороне, руководя прислужниками на свой лад. Но те довольно скверно исполняли работу, чем делали существенный перевес в пользу знахарки.