– Он забрался в вашу голову, хозяйка?
Неоднократно приходилось слышать о случаях, когда сеанс срывался по вине магов. Подпуская к телу чужого, мы всегда открываем ему и чуточку души. Безусловно, этикет обязывает чародеев разглядывать лишь те закрома, из-за которых их попросили вмешаться. Человеческая натура же не считает необходимым придерживаться такого правила. Кажется, Юнэй принадлежал именно к любопытным врачевателям и не устоял перед соблазном покопаться в мыслях Пейс. Ну что ж. Сводный брат сам расплатился за пустой интерес.
– Не знаю. Наверное, затронул старую память. – Прошептали мне.
– И что он увидел?
По обвинениям нашего руководителя я и так поняла многое, но хотелось бы услышать полную версию от Пейсинои. Тяжело оценить отношения, если они сами не в состоянии объяснить собственные чувства. Свидетелями вторжения в прежние воспоминания стали только Юнэй и сирена. Причём, колдун даже не подозревал, к чему приведёт его открытие. Получив сведения, парень потерялся в их расхождениях с действительностью. От этого и поторопился уйти.
– День, когда утонул наш старший брат. Когда погиб Токэс…
Девушка силилась подобрать нужные слова. Оглядывая улицу через грязное окно, она скрывала от меня лицо, но не своё состояние. Сирену так задело осуждение некроманта, что Пейс приняла брошенные в неё выводы за чистую правду. Хозяйка не была в моих глазах убийцей. И я просто не могла поверить в историю со столь скверным финалом. Несчастному случаю тоже стоит присуждать вину, вместо того, чтобы вешать клеймо на невинных жертв.
– Почему он так повёл себя? Вы тоже теряетесь в догадках? – порою казалось, что мои вопросы загоняли Пейсиною в тупик.
– Ох, Дивана.… Нет. Юнэй частично прав.
– Прав?!
Молчание подтвердило, что я не ослышалась. В чём маг прав? Неужели Пейс бездействовала нарочно и спокойно наблюдала за тем, как мальчишка идёт ко дну? В мыслях не укладывается такое детство.
– Я была маленькой и плохо понимала, к чему это могло привести.
Прежние оправдания сирена предоставила и для своей подруги. Окончательно запутавшись, мне приходилось расставлять новые открытия в пустующие щели повести. Раньше моя симпатия к Пейсинои никогда не позволяла выпытывать её потаённые поступки. И это ограждало меня от лишних осуждений. Может как раз из боязни встретить непонимание, хозяйка и не любила делиться личными делами. Это служило хорошей защитой от нападок и поздних советов.
А как иначе люди могли реагировать на подобные ошибки? Принять позицию других и признать сироту виновной в происшедшем. Им даже отпор дать невозможно, поскольку Пейс соглашалась с общим мнением. Как же спорить с собственной совестью?
Тем не менее, девушка не переставала увиливать от объяснений. Я не могла уяснить одну вещь: Пейсиноя причастна к смерти первенца старосты или многолетние сплетни в деревне ошибались? Речи Юнэя склоняли поверить этому гордому парню, а дар убеждения – не самая сильная сторона некроманта. Особенно, когда она проявляется в виде гневных криков и громкого хлопанья дверью.
Я ждала, пока моя хозяйка бросит уличные пейзажи и целиком перейдёт на разговор. Беря в расчёт нашу долгую дружбу, сирена могла бы раскрыться мне. А взамен Пейс ещё гуще нагоняет туман и не позволяет разобраться в сложившейся ситуации. Не хотелось вмешиваться в семейные войны, но уж больно часто они выплывают наружу.
Выходит, она впрямь дала волю жестокости в младшие годы.
– Ты ничего не говоришь. Это на тебя не похоже. – Пейсиноя выдала внезапное заключение.
Видимо, моя хозяйка не понимает свои эмоции, и уж тем более не распознаёт окружение. Это не тот случай, когда приятельская болтовня способна заменить беспокойство. Тут мимолётная забывчивость не поможет. То, как часто детство Пейс вмешивалось в настоящее, только подтверждало – так просто откреститься от прошлого не выйдет.