– Будешь выбираться отсюда, а?
С подобным зазыванием, фигура отошла от прохода. Перевёрнутая телега распугала вместе с нерадивыми охранниками и мелкое зверьё. Поэтому участок дороги ненадолго погрузился в тихий шелест листьев. Невзирая на спокойную обстановку, Пейсиноя очень неохотно покинула узилище. Хотя и глупо принципиально оставаться взаперти, когда тебя выманивают побывать среди растительности.
Тени от строя деревьев вернули сирену в день первой встречи с лесовым. Дожидаясь, пока Пейсиноя угадает в нём хозяина леса, старик уже поспешил одарить гостью улыбкой. По-прежнему беспорядочная борода и изношенный костюм возрождали память про сделку Юнэя.
Владелец агисков, как и прежде, умело скрывал двоякую натуру. Чудаковатый старец не походил на задиристого вояку. Но кто, если не он, разогнал и погрузил в забытье десяток солдат? Расколотая охрана даже не посягала на заросли, а столкнулась с таким неистовым нападением.
– Говорить не отвыкла? – лесовой терпеливо стоял, опираясь на крюку.
С прошлого визита в рощу только эта деталь сменила облик деда. Помимо трости владелец чащи ничего не приобрёл. И взыскательный норов также был при нём. Просто пока перед Пейсиноей утих.
– Кажется, я поняла.
Упустив церемонию приветствия, девушка прекратило топтаться у опрокинутого воза. Раз её не сдерживали, можно было и размяться. Сирена неохотно бросила мысли о том, чтобы удрать. Четыре стражника ускакали прочь не благодаря своей сноровке, а только потому, что старик позволил им удалиться. Давать Пейс играть в салки лесовой явно не собирался.
– Вы потребуете выполнить уговор? – обратились к сгорбленному очертанию.
На фоне деревьев леший опять терял чёткие формы. Его лохмотья отнимали цвет у травы и делали недоступным для осмотра.
– Я не беру больше, чем просил. – Эхом ответил дедушка. – Мой помощник уже занял свою должность.
– Уже?..
Кто надумал поручиться за неё, вызываясь прислужником лесового?
Интерес Пейсинои был вполне объясним. И не успев достаточно помучаться догадками, сирена сама увидела добровольца на скитания по непролазным просторам. На дорогу вывалился пухлый медвежонок. Косолапо семеня, он охотно подошёл к девушке. Едва Пейс отвела взгляд от коричневой шкуры к морде зверя, животному ласково сказали:
– Див!
Карие очи безупречно гармонировали с обличьем дворовой. Изящное тело кошки давало ей больше женственности. А теперь упитанный детеныш медведя стоял у ног и смешно пыхтел. Мокрый нос втягивал запах позднего цветения, давая девушке время распознать Дивану.
– Так изменилась! Это точно ты?
– Да, хозяйка.
Лесовой не вмешивался в разговор, но про его присутствие не забывали. Хотя подругу Пейс была рада видеть значительно больше, чем старика, хранитель рощи ждал свой черёд. В сирене смешалось удивление и непонимание.
– Тебе придётся остаться в лесу? – спросили в попытке переменить положение.
Дворовая не успела и рта раскрыть, как дед решил объяснить за неё:
– Не уподобляйтесь шарлатану, который надумал тогда обвести меня вокруг пальца!
Бывшая пленница наклонилась, чтобы потрепать Див по макушке, вопреки нелюбви той к подобным знакам внимания. Медвежонок покосился на обладателя сурового тона. Заступаясь за хозяйку, она проговорила с переменным рычанием:
– Никакого обмана. Я сказала, что согласна жить здесь.
Сиплый голос бесповоротно разграничил образ кошки и пушистого увальня. Прежняя дворовая словно прощалась с сиреной. Дивана указала на повозку, чтобы вызволить девушку. Но дальше сопровождать Пейсиною не могла. Пока лесовой отвлёкся на лежащих без сознания охранников и взялся отвязывать громко ржущих коней от повозки, подруги постепенно развивали разговор:
– Навсегда? О, Див, мне жаль, что я подалась в это путешествие. Стоило подумать о последствиях. Не доверять этому... этому…
Понимающе выслушивая исповедь, медвежонок на миг притих. На Пейс навалилось слишком много неприятностей. Даже выбравшись из тюрьмы, сирена не знала, куда идти. А теперь – и с кем. Она извинялась за собственные страдания, натыкалась на интриги, которые меркли под ветками ближайших деревьев.