Сделав круг, пёс опять направлялся в мою сторону. По-быстрому забралась на ближайшую рябину. Её ряды узких листьев не загораживали обзор и отлично скрывали от пушистого знакомого. Четвероногий товарищ начал крутиться у ствола. Потеряв мой след, он решил возвратиться к сирене и кинулся бежать обратно. Таю надежду, что это было последним наступлением собаки.
Через озеро послышалась несмелая игра:
Героем быть порою сложно,
Героя могут не понять.
Когда своих проблем по горло,
Зачем кому-то помогать?
– Простите, не то! – на одном дыхании проговорила Пейс и прервала песню.
После неудачного вступления хозяйка ещё сосредоточеннее перебирала пальцами струны. Движения были осторожными, едва вырывая из кифары тихую музыку. С моим слухом еле удавалось уловить отдельные отрывки. А вот прочая часть команды вряд ли слышала хотя бы кусочек стараний сирены.
– Хвала богам, что она не продолжила этот трактирный фольклор!
Тем временем, внизу, Юнэй вовсю критиковал промах своей сестры. С дерева казалось, что троица намеренно окружила подготовленную ловушку: Алнэ и Дринек расположились по углам широкого бока сети, а чародей остановился напротив. Пропитанная магией верёвка не прибавляла их изобретению привлекательности. Вся конструкция отражала банальностью и не вызывала уверенности. Понятия не имею, как она должна работать, но пока толку от неё мало.
– А я слышала эту песенку. Давно. Она неплохая. Зря Пейс передумала. – С весёлым настроением подметила портная.
– Я тоже её слышал. Поэтому сразу бы остановил, если бы она надумала продолжать.
В ответ на недовольство Юнэя, фейри лишь улыбнулась. На швею нрав колдуна не оказывал никакого влияния. Подруга лучше всех ладила с этим брюзгой. То ли она старалась чаще с ним соглашаться, чтоб избегать конфликтов, то ли их мнения совпадали, но Алнэ редко вызывала злость у мага. Может, давняя дружба научила сглаживать острые углы и не придавать значения мелким перепалкам.
– Героем быть порою сложно. Героя могут осуждать. Когда…
– Алнэ!
– Хех. Ладно, молчу.
Запретив очередное соло, парень тоже устал и присел на траву рядом с невзрачной сеткой. Солнце постепенно пекло всё сильнее и сильнее. Меня скрывал слой веток, а вот остальным тени ближайших деревьев не помогали.
– У аванка сегодня целое музыкальное шоу.
Охотник присоединился к переговорам, но соблюдал нейтральную позицию. Иногда оглядываясь на Пейс, Дринек старался поддержать непринуждённую беседу. Фейри хотелось немного подурачиться. А вот некромант не разделял стремлений своих товарищей и оставался с серьёзным лицом.
– Чего она тянет?
Зависшая пауза растягивалась. На этот раз хозяйка не торопилась и внимательно перебирала про себя знакомые песни. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем до меня долетело:
Он сам выбрал тот путь, где запутаны тропы,
Для него это хрупкий осколок свободы,
Это узы семьи, это сладкие речи,
Скромный шанс избежать неожиданной встречи.
Ему стоит узнать, что обиды – фальш мыслей
Через памяти боль стать прислужником жизней,
Отступиться от чести, превратиться в тирана,
И взамен оказаться в паутине обмана.
Новая песня носила лирический нрав, в отличие от первой неудачи. Некоторые фрагменты музыки звучали едва уловимо, подстрекаемые прежней неуверенностью. Затихающие участки не портили общего впечатления, плавно струясь по всей поляне, и достигая слуха каждого участника охоты. Звучание инструмента переходило из ритмичной градации в серию приглушённых отрывков. И там, где не хватало звучания, Пейсиноя вступала со своим звонким голосом. Рассказывала о чужих неудачах и надеждах, словно сама стала свидетелем этой поэтической легенды. Текст давал силу, а мелодия – чувственность, которая проникала куда-то вглубь, одновременно задевая своей утонченностью. Хотелось вслушиваться в слова, наслаждаться игрой кифары. А строчки, которые казались такими знакомыми, упорно возвращали меня в реальный мир.
Юнэю и эта песня не понравилась. Но даже на него голос Пейс действовал успокаивающе, поэтому некромант проглотил свои замечания. Через зелёную мантию мага мигало синеватое пятно на груди. Видимо, амулет безголовой рыбы имелся не только у охотника. Чародей не стремился пасть жертвой пения сирены, когда надевал блестящее украшение.