– Он хороший человек, это видно.
– Да, очень хороший. – Поддакнула я.
Именно в противостоянии с такими людьми зарождается жаркая ревность. Девушка считала, что на фоне кочевника проигрывает и теряет моё доверие. Не скрою: меня прельщало такое расположение к себе. И одновременно обижало. Как хозяйка только могла зачислить меня в предатели?
– Прости, я сомневаюсь в тебе, но.… Но ничего не могу с собой поделать.
– Догадываюсь, хозяйка.
Получив немного ответов, Пейс заметно помрачнела. Внушение в том, что я её не оставлю, либо не сработало, либо дало обратный эффект. Страшно продолжать разговор, если дальше пойдёт в том же духе.
Пейсиноя и так растеряла свою уверенность после ужина с родителями Юнэя. Только Юнэя, поскольку, как бы ни хотелось, родство между сиреной и семьёй старосты признать нельзя. Они чужие, словно несколько лет из детства Пейс стёрли бесследно.
Я хочу предоставить хозяйке поддержку, но пока всё порчу. Врать Пейс мне ни к чему. Просто самой бы разобраться в собственном окружении.
Недооценить Пейсиною невозможно. Стоит ещё поспорить, кто за кем присматривал и опекал. Она не обращалась со мной, как с подчинённой. Васио тоже не ставил чётких рамок между нашими статусами. Оба обеспечивали меня интересными беседами, всегда спрашивали моё мнение. Такие, как я, обычно не получают подобных привилегий. Дворовые – это слуги, которые кажутся независимыми, а в жизни находятся в самом невыгодном положении.
На что я могла надеяться при таких обстоятельствах? Требовать ещё внимания? Было бы нечестно с моей стороны наглеть.
Я никогда не просила дружбу намеренно. Да и бесполезное это занятие. Понимание между мной и хозяевами возникало само по себе. Поэтому и цепляло своей естественностью. Не хотелось молчать перед Пейсиноей, и я решила убедить девушку в её роли:
– Мне не хочется разрываться между вами и Васио. Я не желаю вас сравнивать и выяснять кто лучше. Понимаете?
Безусловно, Пейс знала, что странник – мираж, который появился и снова исчез из моей жизни, не является для неё конкурентом. Сирена вряд ли боялась, что однажды я брошу её и отправлюсь на поиски Васио. Но моя теперешняя хозяйка пыталась в теории забрать себе большую часть моего внимания.
– Я вас не оставила тогда и не брошу теперь. Обещаю.
Подобная клятва пришлась Пейсинои по душе. На лице появилась робкая улыбка. Уже хорошо. Надеюсь, что в дальнейшем сирена вообще выкинет из головы эту ревность.
Всё-таки моё поведение там, в телеге, дало свои результаты и позволило усомниться во мне. Почему чувство собственности не даёт людям жить спокойно? Такая борьба совершенно не забавляет. Меня она склоняет к чёткому выбору, который, по сути, я делать не собиралась.
– Меня трогает ваше беспокойство и смущает одновременно. Я – ваша дворовая, именно ваша. Менять это мне не хочется.
На Пейс каждое моё слово действовало всё увереннее и увереннее. Наверное, как раз признания не хватало хозяйке, чтобы прогнать прочь ненужные предположения.
– Спасибо, Див… - остановила меня Пейсиноя. – Спасибо.
Может, она хотела добавить что-то ещё, но не подобрала подходящую манеру. Подобный итог разговора устроил и меня. Если раньше сирена возводила собственные диалоги в голове и расстраивалась от их мнимой правдоподобности, то сейчас я сумела многие из них опровергнуть. Между нами вновь появилось доверие, которое немного пошатнулось во время похода. Встреча с Васио уже не казалась мне удачным совпадением. Мужчина хотел стать уютным прибежищем для намокших путников, а, в конце концов, превратился в причину раздора.
– Как мне надоели её фокусы. – Парень провёл взглядом девичью фигуру до первых деревьев.
Оставаясь недовольным помощью, он решил прервать дальнейшие попытки добраться до кровожадного животного. Парочка толчков носком сапога и теперь уже ненужная кифара подлетела к берегу, а потом и вовсе скрылась где-то в глубине. Друзья Юнэя даже не старались уговорить своего товарища. Рыжеволосая фейри поднялась с земли, поправляя влажные волосы. Все уже настроились отправиться домой. Но, вопреки предложению, покидать лужайку никто не спешил.
– А куда мы денем сеть?