Макс стоял напротив меня и смотрел так, словно я была приведением. Его смятение забавляло, насмешки друзей, которые замети его глупое выражение лица – придавали уверенности. Ради этих секунд, стоило придти, но в том, чтобы остаться не было необходимости.
«А не избегаешь ли ты меня, потому что всё ещё влюблена?» - вновь и вновь проносилось у меня в голове. Я не думала, что после всего, что между нами произошло, услышу от него подобнее слова. Раньше, если мы случайно где-то встречались, я отводила взгляд или вовсе пыталась избежать встречи любым путём. Майя, о которой Макс имеет представление, искала исключительно тихий омут и вступала на путь наименьшего сопротивления.
Зная Макса, было трудно предположить, что через несколько дней после той встречи, он сам позвонит в дверь моей квартиры. Я не хотела ни говорить, ни слушать его, но всё равно продолжала стоять на месте и хмурить брови. Где-то в глубине души я боялась, что всё может начаться с начала, и была удивлена, когда открыв дверь и посмотрев в его глаза, ощутила полное безразличие, такое, будто и не тонула в них никогда.
Придти в группу было новым уровнем безумия. Думала, что решусь на такое, если сильно заскучаю, попробовав в этой жизни все. Вот только я еще не прыгала с парашютом, не поднималась на Эверест и не летала в космос. В первый день Макс пытался вести себя так, будто мы старые друзья. Я с иронией смотрела на это, думая, что придти сюда было плохой идеей. Эта мысль не покидала меня первую неделю, но я продолжала чего-то ждать и ходить на репетиции.
Я хорошо помню тот день, когда впервые вышла с группой на одну сцену. Мы играли на выпускном балу в школе, и это было нечто особенное. Я тысячу раз выходила на сцену, но никогда не чувствовала ничего подобного. Помню, как играла в больших помпезных залах. Поклон в начале - один кивок головой. Свет софитов бьет прямо в лицо. Люди смотрят на тебя, но ты видишь только их силуэты, сидящие в своих креслах. Потом ты опускаешься на стул и устраиваешься удобно. У тебя есть минута, чтобы собраться. Тишина. Ты думаешь о темпе, в котором начнешь играть и о настроении, которое должна передать. А потом ты смотришь только на клавиши прямо перед собой и на пальцы, перхающие над ними. Я не видела людей и тем более не чувствовала их. Но когда мы выступали с группой, все было по-другому. Огромная толпа обменивается с тобой энергией, вы смотрите друг на друга и в эти минуты существуете только друг для друга.
Все было прекрасно в тот вечер, кроме моих босоножек, которые сильно натирали. Кажется, одеться, как выпускники было не лучшей идеей. Я шла по улице, скрывая от окружающих гримасу боли на своем лице, пыталась идти уверенной походкой, но всё равно хромала.
- Что с ногой?– раздается голос за спиной.
Я оборачиваюсь, Ян, как и прежде, спокоен и холоден. Кажется, будто это его вовсе не волнует. Он красив. Высокий, с широкими плечами, в прошлом наверняка спортсмен. У него волосы цвета темного шоколада, острые скулы и пухлые губы. Глаза черные и глубокие, а взгляд тяжелый. Ян кажется слишком отстраненным от всего происходящего вокруг, слишком незаинтересованным во всём, что не касается музыки. Складывается впечатление, что и все сказанные им слова тщательно взвешивались и проверялись. Ян совершенно непохож ни на кого другого и тем самым внушает небывалый интерес.
- Ничего, просто натерла ногу, - отвечаю я, стараясь тоже проявить полное безразличие.
Ян в несколько шагов доганяет меня и с легкостью поднимает на руки.
Романтично словно в кино. Это могло бы стать началом красивой истории, но мое сердце проявило непростительное безразличие.
6
Макс
Этим утро я больше всего на свете не хочу вставать с постели, но будильник продолжает звенеть, напоминая об обязательствах. Спускаю ноги на пол и сижу так ещё с минуту, пытаясь проснуться. Хочется снова коснуться головой подушки, накрыться одеялом и оставаться там, где не тревожит летнее солнце ещё очень долго.
Я выхожу на кухню и ставлю на плиту турку. Пока варится кофе, быстро пролистываю ленту инстаграмм, проверяю почту и отвечаю на сообщения. Свой кофе я пью в полном одиночестве, потому что живу один с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Хотя родители развелись за несколько лет до этого. К большому счастью, наверное. Вскоре папа снова женился на женщине заметно младше его, а мама недолго страдала и уже через полгода уехала в Прагу с другим мужчиной. Наверное, не нужно даже говорить, что они едва ли когда-то любили друг друга. Их брак держался на привычке быть вместе, а так же на том факте, что их судьбы были связаны моим появлением на свет. Кто знает, может этого было бы достаточно, но однажды в жизни моего отца появилась та сама женщина. Я ненавидел их обоих, но сейчас мне все равно.