Через час подъезжаю к ее дому и поднимаюсь на нужный этаж. Дверь мне открывает Виктория.
- Привет, проходи, - она улыбается своей самой очаровательной улыбкой, - Ты вовремя.
- Я никогда не опаздываю.
- Пунктуальность вежливость королей,- произносит она и как-то нервно смеется.
Рядом со мной Виктория чувствует себя не уютно – и это точно. Нужно намекнуть ей однажды, что она не обязана мне нравится. Поэтому ей стоит расслабиться.
- Покажи, какие коробки нужно забрать, - говорю я, пытаясь не смотреть на нее и заметно округлившийся живот.
- Они в гостиной.
Я смотрю на длинный коридор, вспоминая, что за четыре года ни разу здесь не был, поэтому даже не знаю куда идти.
- Это вторая дверь на право, - словно прочитав мои мысли (или распознав растерянность) добавляет Виктория.
Я прохожу в залитую солнечным светом гостиную, из которой уже давно вывезли всю мебель. На полу стоят лишь несколько коробок и какой-то горшок с цветком.
- Спасибо, что помогаешь, - раздается ее голос за спиной.
- Ага.
Я беру самую большую коробку и отношу ее к машине, потом возвращаюсь и повторяю то же самое еще несколько раз.
- Пожалуйста, с этой коробкой, будь аккуратней, - говорит Виктория, указывая на ту, что стоит у моих ног, - В ней фарфоровая посуда.
- Не волнуйся, всё с твоими вещами будет нормально, - я аккуратно ставлю горшок с цветком в багажник.
-Макс?
-Что?
Виктория молчит, ожидая пока я посмотрю на нее.
- Что? – повторяю вновь.
- Спасибо тебе за помощь. Приезжай как-нибудь к нам на ужин.
- Ага.
- Мы все время зовем тебя к нам, ты все время говоришь «ага» и никогда не приезжаешь.
- У меня много работы.
Она кивает, - Понимаю.
- Виктория Викторовна, вы можете идти. Дальше я сам.
Она слегка толкает меня в грудь и, не скрывая улыбки, произносит: – Прекрати меня так называть. Ты заставляешь линий раз вспоминать о возрасте.
- Как скажите.
Виктория ещё раз улыбается, ставит на землю маленькую коробку, что принесла с собой, и направляется обратно к дому, а я смотрю ей вслед, думая о своём. Дойдя до двери, она в последний раз оборачивается, машет мне рукой и скрывается из вида.
Ещё пару секунд я стою, не двигаясь, и смотрю прямо перед собой, а когда прихожу в себя, то ставлю коробку, что все это время держу в руках, в багажник. Что-то привлекает мое внимание, отражая луч света. Из плохо запечатанной коробки виднеется рамка с фотографией. Наверное, лучше просто поставить оставшиеся вещи в багажник и уехать, но этот поблескивающий на солнце кусок стекла словно завораживает меня. Открываю коробку и достаю рамку с фотографией. Это семейный снимок, и он не похож на тот, что когда-то висел в гостиной нашего дома. Я не могу объяснить, в чём именно проявляется это различие, но чувствую его всей душой. Самый верный способ уйти от мыслей, что больше мне не принадлежат, – положить фотографию туда, где она и лежала. Я пренебрежительно закидываю её обратно, и поднимаю с земли последнюю коробку.
Начинает звонить телефон, отчего волна раздражения во мне поднимается с новой силой. Меня злит абсолютно всё: утро, которое началось так рано, солнце, что светит в глаза и рамка с фотографией, что лежит неподвижно в багажнике моей машины, но больше всего меня злит – я сам. За то, что каждый раз сталкиваясь с одной и той же проблемой, продолжаю испытывать гнев и обиду, словно маленький мальчик, не сумевший пережить развод родителей.