Не могу сказать, в какой момент все изменилось, и я сделала тот самый шаг, разделяющий ненависть и любовь. Помню лишь, что позже я всё реже доносила письма до адресата, избавляясь от них по дороге.
Пока Макс ходил на свидании с другими, я ждала. Ждала, пока он обратит на меня внимание. Я знала, что нравилась его друзьям, но всячески их избегала, не отвечая на звонки и сообщения в сети. Не могла иначе. Если кто-то по-настоящему тебе нравится, то ты больше не хочешь быть не с кем другим. Ты хочешь целовать, обнимать и касаться только этого человека. Поэтому темой каждого моего дня была операция по захвату его сердца.
Хорошо, что тогда в моей жизни была Виктория – знакомая моей мамы. Ей было слегка за тридцать, но я могла говорить с ней откровенно, как с подругой. Виктория меня понимала. Я приходила к ней после школы, садилась за стол напротив нее и за чашкой чая рассказывала обо всем, что происходило с предметом моего обожания. На какой перемене мы в первый раз встретились, поздоровались ли, что сказали друг другу в столовой, как он на меня смотрел и смотрел ли вообще.
Именно Виктория помогала мне выбрать платье на юбилей моей мамы. По такому поводу были приглашены гости и забронирован столик в ресторане. Я знала, что Макс вместе со своими родителями тоже там будет, поэтому так тщательно подбирала образ. Мы выбрали черное атласное платье на тонких бретельках, которое хорошо сидело по фигуре, подчеркивая все изгибы уже недетского тела. Виктория помогла мне с прической и макияжем, провела подробный инструктаж на тему того, как мне стоит вести себя, чтобы он обратил на меня внимание.
Сердце бешено колотилось. Пока я ехала в такси, пыталась уговорить себя успокоится, ведь поводов для волнения у меня не было. Преступление сомневаться в себе, когда ты так хорошо выглядишь. С этими мыслями я зашла в ресторан, но стоило мне увидеть его, как сердце от волнения снова запрыгало в груди. Я не замечала никого кроме Макса. Он тоже смотрел на меня. Нет, не просто смотрел. Макс внимательно рассматривал меня, так, будто видел впервые. Все попытки сосредоточиться на разговорах за столом были напрасны.
Я украдкой поглядывала на него с мыслью: как ему идет эта белоснежная рубашка, обтягивающая мышцы. Стоило бы заметить, когда из худощавого мальчика, он превратился в красивого парня. Такие моменты происходят как-то внезапно. Одно лето и перед тобой совершенно другой человек. Макс поймал мой взгляд и улыбнулся, своей замой очаровательной улыбкой. А потом он нащупал мою руку под столом и наши пальцы переплелись. Нет ничего лучше чем то, что тебе отвечают взаимностью.
В этот же вечер мы сбежим от взрослых. Будем долго о чем-то говорить на летней веранде. Он накинет мне на плечи свой пиджак, а потом, прежде чем вернуть родителям, поцелует на прощание. Это будем так же романтично как в фильмах, но немного неловко и совсем по-детски.
Вот, что я хочу сказать: умела бы, поместила все мгновения вместе в стеклянные шары и расставила бы по всему дому. Разговоры под звездами, тепло его рук, аромат парфюма, ленивые выходные, фильмы старого Голливуда. Его песни. Его голос. Его поцелуи. В моменты, когда он обнимал меня, гладил по волосам и целовал в макушку, казалось, что все лучшие ощущения, которые я когда-либо испытывала, собрались в одном объятие.
«Я люблю его» — вот так просто эта мысль однажды возникла в моей голове. Любовь — это знать, что он не любит морковку. Быть уверенной, какой кофе он пьет и насколько крепко заваривать чай. Хотя он никогда об этом тебе не рассказывал, да и вообще готов выпить любой чай, если его приготовила ты. Любить – значит быть внимательным к человеку. Меня так учили. Учили быть неравнодушной.
Макс был уверенным, порой даже самоуверенным, умел рассмешить или, напротив, утешить и успокоить, если в этом была необходимость. Я ещё помню аромат его парфюма и то, как, волнуясь перед выступлением, он кусал нижнюю губу. Мне нравилось приходить на его концерты, находиться среди разгорячённой публики, двигаться с ней в такт и быть уверенной, что все песни о любви, которые он поёт со сцены, звучат для меня.