На этих словах она бросает трубку, а я бросаю мысленно пару бранных слов. Ну, посмотрим кто кого, моя дорогая.
- Сейчас вернусь, - говорю ребятам, после чего не спеша иду в сторону лифта.
За это время Майя должна была уже подняться, но ее не было. У лифта начали собираться люди, отчего у меня возникает плохое предчувствие.
- Он, кажется, застрял, - говорит парень.
- Там кто-то кричит? Или мне кажется? - девушка подходит к лифту вплотную и прислушивается.
А я словно все уже понял наперед. Не знаю, соединение ли это с тонким миром, или уверенность что подобные неприятности могут произойти только с этой девчонкой. Вот только моя ухмылка очень быстро меняется на тревогу. Воспоминания нахлынули мгновенно.
То сообщение пришло среди ночи: путанное, не понятное и сначала вызывающее раздражение. Но после нескольких прочтений стало ясно – что-то произошло и, это что-то было серьезным. Я как мог рассказ об этом родителям, оделся, вызвал такси и приехал.
Она ждала меня больше, чем врачей. Майя сжала мою руку, жаловалась на боли в сердце и бьющую по телу дрожь. Никто не понимал, что с ней происходило. Майе пришлось пройти множество врачей, прежде чем через несколько недель она попала к психотерапевту.
- Врач сказала, что это панические атаки, – Майя переводит взгляд куда-то в сторону, – Это всё из-за стресса.
- Что тебе прописали?
- Успокоительное. Сказали, что если не поможет, то они отправят меня на психотерапию, – она замолкает, а потом утыкается мне в грудь, – Они говорят, мне просто нужно научиться успокаиваться, но когда это происходит, я не знаю, что мне делать.
Я обнимаю ее, – Мы научимся.
Это прозвучало убедительно, да и сказано было будто не мной. Так по сценарию сказал бы любой классный парень, а я ведь именно такой. Она нуждалась во мне, и я не мог ее бросить. Обещал, что мы справимся с этим, и мы справлялись. Когда Майя начинала паниковать, считали проезжающие машины или проходящих людей, а если это случалось ночью, то я звонил ей и пел песни, пока она не уснет.
Мы снова стали почти неразлучны, всюду появлялись вдвоём. Я даже привел ее на день рождение Стаса. Тогда мы еще были друзьями и играли вместе в группе. Мне хотелось, что бы она немного расслабилась и повеселилась, но в тот день Майя весь вечер сидела одна и не с кем не говорила.
- Может, ты хочешь что-нибудь выпить? – я плюхаюсь на диван рядом с ней, – Или что-нибудь съесть?
- Я хочу, что бы ты провел со мной время, – сухо отвечает она.
- Мне что весь вечер просидеть здесь?
- Провести вечер с любимой девушкой – какое наказание! – Майя сужает глаза и смотрит на меня с подозрением, - Или не любимой?
Я глубоко вздыхаю, предвосхищая скандал.
- Майя, не начинай.
- Иди, веселись.
- Ну, давай пристегнем друг друга наручниками и вообще никогда не будем разлучаться!
- Не кричи на меня.
- Знаешь что?
- Что?
- Заведи себе, наконец-то друзей.
Ее глаза округляются от удивления.
- У меня есть друзья.
- Не похоже. Вцепилась в меня мертвой хваткой…
- Вот как? Отлично. Иди, веселись со своими друзьями. Я тебя не держу.
Это был классический женский прием, который я видел уже сотню раз. Поэтому меня он уже не злил, только утомлял. Я вздыхаю.
- Прости. Прости меня. Я не хотел тебя обидеть, - слова звучат монотонно и заученно, - Мне казалось, мы приехали веселиться.
Майя отворачивается в сторону и скрещивает руки на груди.
- Ладно, - говорю я, – Мы сейчас съездим с Исаем за выпивкой, а когда я ввернусь, то побуду с тобой. Хорошо?
Майя улыбается, после чего произносит: - Хорошо.
Меня не было около часа, а когда я вернулся и зашел в дом, то сразу понял: что-то не так. Все было написано на лицах людей. Они веселились, но стоило мне войти, как все стали оборачиваться. Люди смотрели на меня так, будто предвкушали что-то, что будут обсуждать еще несколько недель.