- Какой хорошенький домик, сколько цветочков вокруг посажено, смотрите, как красиво! Пойдёмте туда, - предложила Бэгрисс.
- А мне вот этот нравится, он уютный, совсем маленький. Я бы в таком даже согласился пожить немножко, - возразил Доа.
- По десять минут, ну... пятнадцать! И улетаем! Пусть будет, как в снах - потом покажем друг другу, что видели, - с этими словами Рэе упорхнула к высокому зеленоватому строению.
Показывать потом никому ничего не захотелось.
- Да не на что там смотреть, ничего интересного, я и фиксировать не стал, - протянул Доа, от чего-то подрагивая мыслеформами, - внутри ещё темнее и полно какого-то хлама. Некрасиво, пахнет затхлостью.
- Ага, сундуки какие-то, деревяшки неживые, - чересчур поспешно согласилась Бэгрисс, - всё варварское, примитивное.
- Унылый мир, - подытожила Рэе.
Воцарилось неловкое молчание.
- Как Юлия? - почти хором спросили братик и сестрички.
- Спит, - коротко ответил Марин.
- Да, все там спят, - облегчённо закивала Рэе.
Хоть это не было ложью! Действительно, ВСЕ ТЕПЕРЬ КРЕПКО СПАЛИ, даже если до этого и страдали бессонницей. У братиков и сестричек осталось единственное желание - поскорее улететь отсюда. Глухо стукнувшись о борт корабля, в густую траву упало злополучное серебряное колечко.
- Ничего, - успокаивала себя Рэе, - у нас ведь тоже было Искажение, и мы тоже несовершенные существа. А эта бедная девушка спала одна-одинёшенька, похоже, никто её не любил. Братья, целых трое, все в соседней комнате, а родители - ещё дальше. Что за мир такой?! А как она аппетитно выглядела; сладенькая, румяная, как цветок океанской лианы! И никто её не обнимал, не лизал горлышко, такое нежное-нежное... И как тут было устоять? Да нужно быть совершенно бесчувственным булыжником! Похоже, я в первую минуту сильно её напугала. Бедняжка чуть родителей с братьями не разбудила. Вовремя я её парализовала. Ничего, завтра чуть свет, тело её сгорит на солнце. Надеюсь, сущность не сильно расстроится? Конечно, потерпеть придётся, наверняка это очень больно, но не долго; пара минут и всё. Сущность переждёт в этом их аду до общей регенерации, и возродится у неё такое же красивое, но уже вечное, тело. Конечно, нехорошо всё это вышло. Поучала Доа с Бэгрисс, как не надо вести себя в чужом мире, а сама... Но зато, как же было вкусно!!! И никто ничего не узнает!
- Ну и ладно, - как всегда, стараясь не лишиться оптимизма, уговаривала себя Бэгрисс, - в конце концов, что уж такого, сильно дурного, я натворила? Да ничего, если вдуматься! Да я вот прямо сейчас может создала новую расу, как Посредник! Может потомки ещё когда-нибудь назовут меня Великой Проматерью?! Какой вкусный плюсик... Такой жирненький, сочный, как тот гигантский розовый гриб у нас на полянке возле самого фонтана. Так же колыхался всем телом от этого их, как оно?... Дыхания!
Бэгрисс вновь и вновь, опасливо озираясь на Рэе и братиков, вспоминала очень полного мужчину с длинной чёрной бородой, с громким храпом спавшего в одиночестве в том самом симпатичном доме с пышными цветами вокруг. Бороду пришлось задрать и придерживать обеими руками, пока отрицашка с жадностью втягивала в себя обильно вытекавший из сочной, вздувшейся жилки густой нектар. Вначале Бэгрисс и не собиралась проделывать с землянином тот же эксперимент, что и с Марином, помня строгое предупреждение Рэе. Просто уж больно неестественно красным выглядело лицо человека. Рот его болезненно приоткрылся во сне, словно не хватало воздуха. И эти ужасные хрипы! Сильно изношенный насос внутри явно не справлялся со слишком обильным вязким нектаром, все жилки так и трещали, их словно распирало! Тогда-то Бэгрисс и решила помочь. Ей показалось, что она легко сумеет это, просто отпив излишки нектара. И действительно, лицо мужчины бледнело на глазах. Дыхание становилось всё реже, реже, и вдруг... оборвалось! Сестричке стало очень неловко и стыдно; вовсе не хотелось разрушать твёрдое тело местного плюсика. Она же, наоборот, хотела, как лучше, пыталась помочь! Что же делать?! И тут ей пришла на ум счастливая мысль, повторить вчерашний опыт, дать человеку свою кровь.