Рэе, продолжая улыбаться, протянула изящную руку с длинными фиолетовыми коготками, слегка загнутыми внутрь, и из кончиков пальцев брызнуло бледно-голубое сияние, прямо на глазах затвердевающее в стекловидное волокно. Из него прорезались частые алмазные зубчики.
- Зачем? - удивился Доа, - у нас же была расчёска.
- Была. Вчера я её подарила Тисс, пока вы оба лизались с Хэби.
- Я его так славно покусал! - облизнулся братик, - не могут существа с нектаром в жилках быть беззубыми. Как же они кусают друг друга?
- Тисс понравилось, как я вырастила ручку на расчёске. Может на той планете вообще не кусаются?
- Мне тоже она нравилась. Завитушка смешная на конце, - улыбнулась Бэгрисс, - вырасти опять такую же! Доа так покусал Хэби, что мне места уже не осталось, пришлось пить из его ранок. Как можно не кусаться? Там что же, никто никого не любит? Без Любви жизнь не возможна. Создатель Всемогущий, Триединый наш Отец повелел: "Да любите друг друга!"
- Зато я оставил их все тебе зализать. Конечно, такого быть не может, чтоб не кусались. Давайте полетим туда на корабле, в своих твёрдых телах?
- Ой, что ты! - возразила Рэе, - да туда так долго лететь пришлось бы. Дней семь или даже восемь. Это какой же корабль надо! Бассейн там выращивать придётся, истоскуемся по Океану. Простой хронолёт вообще не пробьёт "заслонки".
- Она не в нашей Вселенной? - огорчился Доа.
- Конечно нет. Такой диковинный мир. Это где-то в пяти-шести параллелях. Очень-очень далеко.
- Как жалко...
- Ничего, зато я сейчас такую же завитушку на расчёске выращу. Она похожа на длинный язычок Доа, когда он свернёт его колечком, один кончик, правый, всё время в сторону торчит!
Все весело засмеялись, на время забыв про странную планету.
В руке Рэе окончательно оформились контуры расчёски с быстро заполняющейся сердцевиной. Ручка заканчивалась замысловатой завитушкой.
- Давайте камешки вырастим, зелёненькие? - предложил Доа, - потом можно будет их вместе пересчитывать.
- Тянет тебя теперь на зелёненькое! - захихикала Бэгрисс.
Расчёска расцвела россыпью самоцветов, наподобие очень насыщенных ярких изумрудин.
- Как красиво! - взвизгнула Бэгрисс, охваченная неподдельным восторгом, - скорее меня первой причеши, я тебе за это потом всё горлышко искусаю и ручки тоже, моя сладенькая, слюнявенькая!
- Ой, ну надо же, - засмеялась довольная Рэе, тут же принимаясь разбирать густую мягкую шевелюру сестрички. Доа придерживал пышные пряди, пересчитывая камешки на расчёске и одновременно мечтая, как после будет облизывать многочисленные ранки, оставленные зубками Бэгрисс на теле сестрички, с бегущими из них тонкими сладкими ручейками. Какой-нибудь из них непременно затечёт между кончиков язычка... Ах!
Волосинки были толстыми, похожими на стекловидные трубочки. Так и казалось, что они вот-вот зазвенят тихим хрустальным перезвоном, слегка ударяясь друг о друга. Но на ощупь они напоминали мягкий невесомый пух. Из-под низа волосы отражали перламутрово-сереневатый цвет кожи, и от этого тоже приобретали лёгкий сиреневый оттенок.
Обычно первым причёсывали братика из-за его шикарных локонов. Так приятно было перебирать их, заплетая причудливые косички с многочисленными украшениями, но обещание Бэгрисс соблазнило Рэе. Что может быть приятнее, чем когда пара остреньких клыков быстро-быстро вонзается едва ли не в каждую жилку узора? Нектар стекает тонкими струйками, приятно смачивая кожу, а чей-то (конечно Доа!) влажный милый язычок, щекоча двумя тонкими кончиками, едва успевает ловить их! То, что не слизывается, кожа медленно втягивает назад.