– Эх, я остался еще должен мастеру. У тебя нет больше денег?
– Извини, – для верности я залезла в карман, но вдруг пальцы мои нащупали монету, и, проведя по ее краю, я передумала отдавать галлеон Питеру, – пусто.
По дороге в гостиную задумалась – что такого необычного в этой монете, но достать ее не представлялось возможным, а вспомнить ощущения от прикосновений никак не могла. Проходя мимо кухни, я вдруг остановилась и задумалась, а в следующее мгновение уже точно знала – что подарю Сириусу на день рождения. Вернувшись в башню Гриффиндора, я заглянула к Рему – он уже спал, и я отправилась к себе, достала галлеон и повертела в руках на свету у почти полной луны – обычная монета за исключением краев – они были неровные, цепляли и, казалось, должны вот-вот измениться. Голова закружилась от такого знакомого чувства, и я поспешила спрятать монету – мне необходимо было выспаться, а не останавливать очередное кровотечение от нахлынувшего дежа вю.
В день празднования дня рождения Сириуса почти никто не учился – все занимались подготовкой. Алиса, Марлин и Лили взяли на себя обязанность украсить гостиную и комнату ребят, Френк, Доркас, Питер и Джеймс отправились в Хогсмид за выпивкой, нам с Римусом было поручено отвлекать именинника, но он быстро сбежал от нас к своей возлюбленной и дал слово не возвращаться до шести вечера, а потому утро мы провели, гуляя по окрестностям – ночью выпал снег и ударил мороз, так что играя в снежки и валяясь в свежем снегу мы не заметили, как пришло время обеда, и мне следовало отправляться готовить подарок-сюрприз. Римус хотел пойти со мной, но Алиса его опередила, и мы с девушкой отправились на кухню – готовить торт для именинника. Я знала, что вспомню рецепт, и на этот раз память не подвела – домовики предоставили все необходимое, а я руководила Алисой, которая вызвалась помогать мне, и уже через два часа торт был готов. Мешая крем для украшения, я вдруг вспомнила, как руки какой-то женщины делали тоже самое, а я сама лишь наблюдала за ней – это были красивые, ухоженные руки молодой женщины с длинными пальцами и аккуратными ногтями. Голова закружилась, и уже в следующий момент темно-красные капли крови упали в золотой крем.
– Эй, ты в порядке? – Алиса усадила меня на стул, а домовики сразу принесли лед.
– Да, все нормально. – Я прижала к переносице мешочек с сухим льдом, достала палочку и уже знакомым заклинанием остановила кровотечение, но воспоминание, а с ним и теплоту рук женщины, прогнать не смогла.
– Я закончу с кремом. – Стоун заменила миску и приготовила новый крем, затем украсила льва на торте и велела домовикам спрятать его. – Вернемся в гостиную?
Я кивнула и встала, опираясь на руку подруги.
– И все же? Что это было, Мэри?
– Ничего…
– Ты можешь рассказать мне.
– Вспомнила маму. – Это стало открытием – воспоминание действительно было о матери, о том, как мы вместе готовили какие-то сладости, но ее лицо осталось словно в тумане.
– Мне так жаль! – Алиса приобняла меня за плечи.
Я кивнула, и больше мы об этом не говорили. Вскоре после нас в гостиной появился и виновник торжества, но не один, а вместе с Нарциссой. Одна среди Гриффиндорцев она нисколько не смутилась, а присоединилась ко всеобщему поздравлению, и уже через несколько минут помогала раздавать бутылки со сливочным пивом. К Сириусу подходили и подходили ученики со всех курсов, дарили подарки или просто поздравляли его, обнимали и делали колдографии. Вскоре начали петь песни, и я была рядом с Блэком, затем танцы и игры. Мы с Римусом были оттеснены толпой от Сириуса и зажаты в углу, где не теряли времени, а целовались, опьяненные огневиски и друг другом. Ближе к полуночи меня позвала Алиса и сказала, что пришло время нести торт, но она была настолько пьяна, что едва стояла на ногах, Римус и Питер как раз отправились проверять все ли готово к салюту в честь Блэка, а я нашла единственного человека, который мог помочь мне.
– Джеймс! Нужна помощь!
– Что случилось? – Поттер обернулся и, оставив игру в плюй-камни с четверокурсником, подошел ко мне.
– Можешь одолжить карту? Мне нужно добраться до кухни.
– О… – он похлопал себя по карманам, – так ее Лунатик и Хвост забрали.
– Что же делать? – Я взглянула на часы – оставалось всего двадцать минут до задуманного сюрприза.
– Я сейчас.
Джеймс скрылся на лестнице, но уже через несколько минут вернулся и потянул меня к выходу.
– Как же нам не натолкнуться на Филча? Или Макгонагалл?
– Давай сюда. – Он достал мантию и накрыл нас ею.
– Это что…
– Да, мантия-невидимка. – Парень гордо провел рукой по шелковой ткани. – Настоящая.
Я почувствовала, как голова закружилась, а в глазах защипало – снова проклятое дежа вю. Усилием воли отогнала мысли о чудесной мантии и о том, где я могла ее уже видеть, и мы начали наш путь. Впервые оказавшись с капитаном наедине, не знала как себя вести, ведь до этого моими неизменными спутниками были Римус и Сириус, даже с Питером общение наладилось.
– Кхм-кхм… – Ему было также неловко, как и мне. – Ал сказала, что ты приготовила торт.
– Мы вместе приготовили. Я больше ничего не могу подарить Сириусу, к сожалению.
– Да я не к тому… – Он почесал макушку. – Мэри, я хотел сказать… Хорошо, что ты с Ремом.
Я молчала, и Поттер продолжил:
– Ему ты очень нужна.
– Как и он мне. – Я улыбнулась.
– Бродяга сказал, ты хочешь стать анимагом.
– Да, хочу быть как вы все.
– Я могу научить.
– Было бы здорово, спасибо, Джеймс.
Забрав торт с кухни, мы направились обратно, но уже медленнее, так как я боялась уронить его. В одном из коридоров Джеймс остановился и оттеснил меня к стене.
– Ну-ну, моя прелесть… – Филч прошел совсем близко от нас, держа миссис Норрис на руках и поглаживая ее по голове. Кошка уставилась на нас и зашипела. – Не волнуйся, я вычешу тебе этот клубок, а тех негодников, что приклеили к тебе жвачку, накажу…
– Думаешь, это…
– Нет, наши ее не трогают, – ответил Джеймс, – миссис Норрис только Сириуса не любит, а нас никогда не сдает.
– Чувствует в нем пса?
– Наверное. – Поттер рассмеялся.
Мы преодолели последнюю лестницу и вошли в гостиную. Я спрятала торт и стала ждать ребят, вскоре вернулись Римус и Питер – Хвост улыбался, а Рем выглядел измотанным – под глазами появились синяки. В указанное время – точно в полночь – напротив гостиной Гриффиндора взревел салют, и все бросились к окнам, чтобы посмотреть на красные и золотые всполохи. Затем стали медленно отступать, так, что в конце концов у окна остались лишь Сириус и Нарцисса. Когда салют прекратился, Сириус бросился было благодарить своих друзей, но, обернувшись, увидел меня с тортом в руках, и в следующее мгновение вся гостиная хором закричала: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!». Под всеобщее ликование Сириус задул свечи и обнял меня:
– Спасибо, малышка.
– С днем рождения, дружище. – Я обняла его в ответ.
После того, как четырехярусный торт разошелся среди гостей, все начали медленно расходиться. Я представила весь масштаб уборки, когда схлынула первая волна – младшекурсники, и буквально застонала от ужаса. Рем, увидев мое состояние, быстро увел меня наверх.
– Но там ведь нужна помощь… – Попыталась противиться я.
– Как-нибудь в этот раз без нас. – Он запер дверь, наложив несколько заклинаний и, отбросив в сторону палочку, снял свитер и буквально набросился на меня.
ZAYN feat Sia – Dusk Till Dawn
Его губы нашли мои и впились страстным поцелуем. Такого напора я не ожидала, но его страсть оказалась заразительна, и уже через минуту наша одежда была на полу. В этот раз Римус не тратил много времени на ласки – он прикусил мочку уха, поцеловал шею, провел языком по ключицам, затем завел мне руки за голову и придавил их весом своей, а сам продолжил целовать и покусывать мое тело. Когда губы его добрались до соска, я вскрикнула, но в это же мгновение он вошел в меня – быстро, яростно, сгорая от нетерпения. Рот его все еще исследовал мою грудь, сменяя поцелуи на укусы так, что наслаждение граничило с болью, что возбуждало меня еще сильнее. Я обхватила его ногами и двигала бедрами в такт его движениям – Римус перевернул меня на живот и, оттянув за волосы, снова жестко вошел в меня, я закричала и попыталась высвободиться, но он лишь сильнее сжал мои руки и снова перевернул, а затем усадил на себя так, что моя грудь оказалась как раз напротив его лица. Руки мои он завел за спину и связал галстуком, а сам принялся целовать и покусывать соски, при этом задевая их своей щетиной, от чего я стонала еще громче. В таком положении я быстро кончила и хотела высвободиться, но Люпин не выпустил меня и, только доведя себя и меня заодно (снова!) до изнеможения, позволил мне слезть с себя, после чего обильно кончил. Я без сил повалилась на кровать и попыталась отдышаться – эмоции были настолько яркие, что из глаз брызнули слезы.