-Да-да, сегодня надо отдохнуть, - согласился папа и с любовью посмотрел на меня. - Ты уже хрипишь, и лучше отдохнуть, а завтра с новыми силами примешься за рассказ. Только у меня просьба, посидите ещё немного со мной. Заодно и поужинаем, как раньше, в кругу семьи.
-А давайте я, за ужином, немного расскажу начало истории, чтобы Эве было легче, - предложил Матвей.
-Ещё лучший вариант, - папа улыбнулся Матвею. - Как я понимаю, ты сыграл немалую роль в этой истории.
-Не малую, - я кивнула, подмигнув Матвею. - И даже продумал многое наперёд, чтобы в дальнейшем не возникло проблем. А чуть позже я познакомлю тебя со своим спасителем Арсением. Без его помощи я вообще неизвестно, сколько бы болталась в мире духов, или куда бы пошла, узнав, что вы уехали. Только у меня сразу будет просьба. Пока Арсений спасал меня, его велосипед увели, и я хотела бы подарить ему новый.
-Подаришь, - весело пообещал папа. - А от меня парень получит отдельный подарок. Но это чуть позже. Сейчас отдам распоряжение насчёт ужина и хочу послушать Матвея.
-Хорошо, - кивнув, я не удержалась и, прижавшись к нему, расцеловала в обе щёки, радуясь возвращению отца и тому, что он наконец-то принял меня.
А спустя двадцать минут мы уже сидели в столовой и ужиная, слушали Матвея. Периодически вставляя слова, я чувствовала, как меня переполняет счастье, что я снова дома, снова сижу с родными за одним столом и могу свободно с ними общаться, а не молча витать над столом, зная, что меня никто не слышит.
Сначала Матвей рассказывал, как мы встретились впервые, как разговаривали, а потом и как разыскивал меня и как узнал правду. А после перешёл и к будущему, поведав, что специально начал представлять меня не как Эвелину, а как Эвелану, и высказал свои предложения о будущей смене имени, фамилии и отчества в паспорте. Папа с одобрением смотрел на парня и кивал головой, согласившись, что план хороший, а также обещал предпринять всё возможное, чтобы и по паспорту я быстрее стала не Раисой Ивановной, а Эвеланой Борисовной.
Наблюдая за ними, я с радостью поняла, что папа ничего не имеет против Матвея и, осознавая, что у нас далеко не платонические отношения, не хмурится и не бросает на нас недовольные взгляды, как это происходило, когда я представила Андрея, как своего парня.
“Матвей уверенно говорит обо мне, как о своей будущей жене и папа явно не против этого. Вот и хорошо. Надеюсь, когда я скажу, что буду спать не в нашей с Линой комнате, а с Матвеем, он не станет сильно возражать”, - подумала я, точно зная, что даже если отец будет против, всё равно отстою свою волю. “Во-первых, всё равно не засну без любимого. А во-вторых, если лягу в детской, получится, что обещала одно, а делаю другое. Типа, пока не имела семьи, Матвей был самым нужным, а как появилась - так и не иду навстречу его желаниям… Правда, немного неудобно в родительском доме заниматься любовью… Но, мне ведь и не пятнадцать, и это мой будущий муж”, - говорила я себе, настраиваясь на всякий случай на недовольство папы.
Однако, как оказалось, нервничала я зря. Когда пришло время идти спать, и мы все поднялись на второй этаж, папа поцеловал сначала Лину в щёку, пожелав спокойной ночи, указал Матвею, где его спальня, а потом отвёл меня в сторону, и сказал:
-Эвелина, я не ханжа и прекрасно всё понимаю, что вы с Матвеем не ограничились поцелуями…
-Папочка, только умоляю, раньше не говорил с нами о сексе и сейчас не нужно, - промямлила я, чувствуя неудобство. - И можешь считать меня распущенной, но я лягу в одной спальне с ним…
-Подожди, дай договорить, - перебив меня, мягко сказал он. - Никогда вас с Линой не считал распущенными… Вообще если честно, до сих пор не понимаю, как у меня выросли такие хорошие девочки. Вы всегда стремились учиться, хорошо себя вели, не ставили меня в неудобные положения, не баловались наркотиками или спиртным, не меняли каждую неделю парней… Вообще вас как-то обошли все болезни “золотой молодёжи”. И сейчас ничего страшного в твоём поведении не вижу. Матвей сегодня днём, когда я выдвинул предположение, что тебя используют конкуренты, показал, что любит тебя. Парень моментально бросился на защиту и дал понять, что до последнего будет тебя оберегать, а это самое лучшее доказательство любви. Он мне и раньше нравился, а сейчас тем более, - папа добродушно улыбнулся. - Меня сейчас только одно интересует. Ты его любишь?
-Люблю, - чувствуя, что краснею, ответила я и, обняв отца, уткнулась ему в плечо, а потом пробубнила: - Если честно, не понимаю, как раньше жила без него, дышала, ходила по этому свету. С ним всё по-другому… Мир даже воспринимается ярче. Утром, просыпаясь, или вечером засыпая, я не устаю благодарить судьбу, что встретила его, что он помнил обо мне все эти годы, любил. Что нашёл меня и не отвернулся, увидев, что я перестала быть прежней Эвой… Я даже не могу объяснить, что ощущаю, когда он рядом! Но это чувство, что греет изнутри, самое прекрасное на свете.
-Вот теперь я верю, что ты любишь, - ласково произнёс папа, заглянув мне в глаза и проведя пальцами по щеке. - Просто хотел окончательно в этом убедиться. А теперь беги к своему любимому, мой ангелочек. Я же буду ждать завтрашнего утра, чтобы впервые за много месяцев встретить день, не хмурой гримасой, а улыбкой.
Обняв папу и поцеловав его, я пожелала спокойной ночи, но не сразу пошла к Матвею, а сначала зашла в нашу детскую, где Лина уже улеглась в кровать.
-Теперь я снова могу здесь спокойно спать, - весело сказала она. - И хотя тебя рядом не будет, знание того, что ты жива и в соседней комнате, уже радуют.
-И меня теперь всё радует. Хотя папа успел нагнать страху, - ответила я, присаживаясь на край кровати.
-Ага, и на меня тоже, - кивнув, произнесла Лина, а потом зевнула. - Не представляю, как ты всё это перенесла.
-Если честно, под конец меня охватило отчаяние, - призналась я.
-А расскажешь, о чём говорила с мамой? - попросила Лина, ложась на бок.
-Обязательно. Только завтра. Хорошо?
-Хорошо.
-Ну, тогда, споки-ноки, сестричка, - проворковала я, и она расплылась в довольной улыбке.
-И тебе споки-ноки, мурша моя любимая. Беги уже к предмету своих желаний.
Пожав ей ладошку, я вышла из детской и прошла в спальню, где расположился Матвей, и нашла его стоящим возле окна.
-А ты почему не ложишься? Думала, уже и кровать нам нагрел, - весело сказала я, пойдя и обняв его со спины.
-Нам? Значит, спишь со мной всё-таки? - с надеждой спросил он, поворачиваясь и тоже меня обнимая. - А я подумал, что Борис Анатольевич будет против… Или он не знает?
-Знает и не против. Ты ему очень понравился и, как я поняла, никаких каверзных проверок не планируется. Да и папа понимает, что я не маленькая девочка и в том возрасте, когда не достаточно просто чувствовать любовь, а хочется делиться ею с любимым, дарить себя без остатка и стеснения. И потом, я же обещала, что между нами ничего не изменится и даже возвращение семьи никак не отразится на наших отношениях…
-Спасибо, моя хорошая, - с нежностью сказал он, обнимая меня, а потом неожиданно подхватил на руки и понёс к постели, но вместо того, чтобы уложить, сначала сел сам, а потом усадил меня к себе на колени и серьёзно сказал: - Прежде чем ложиться в кровать, хочу поговорить с тобой на очень серьёзную тему.
-Какую? - с любопытством поинтересовалась я.
-По поводу слов твоего отца и своего давнего желания. Сразу предупреждаю, если ответ будет отрицательным, пойму и буду терпеливо ждать, но всё же надеюсь на лучшее…
-Это из разряда - “каков будет ваш положительный ответ?”, или “девочка, ты хочешь с нами на дачу ехать, или чтобы тебе голову оторвало?”, - со смешком спросила я, чувствуя, как Матвей подталкивает меня к исполнению его желания.
-Ну, хотелось бы и так поставить вопрос, - ответил он, тихо рассмеявшись. - Но для меня важны в первую очередь твои желания, поэтому я просто спрошу.
-Спрашивай. Обещаю, отвечу честно, - пообещала я, обнимая его за шею.