Вот так себя накручивая и поддерживая хоть какое-то присутствие духа я подошла к двери. Конечно же быть агресивной с Генри, это не самый лучший путь выведать у него все тайны, но я делаю это не для того, чтобы приструнить герцога. Это для меня!
Внутри моего слабого тела сейчас бьется в истерике маленькая рыжеволосая девочка, которая совсем не хочет сталкиваться с чем-то неприятным, но выбора не было.
И поэтому мне остался лишь путь гнева, чтобы окончательно не спасовать перед неприятной необходимостью встречатся с бывшим женихом.
Когда я вошла в гостиную, Генри уже стоял у окна, небрежно заложив руки за спину. Лёгкий дневной свет, струящийся сквозь высокие оконные стёкла, озарял его профиль, подчеркивая изящную линию скул и строгий изгиб его челюсти. Тени от ресниц ложились на щеки, делая его черты еще более выразительными, а губы, сжатые в едва заметной усмешке, выглядели одновременно жесткими и манящими.
Тёмные волосы были аккуратно зачесаны назад, подчёркивая его серьёзный, собранный вид, а взгляд — направленный вдаль за окном, как будто он был погружён в какие-то свои мысли — придавал ему вид недоступного и равнодушного к чужим переживаниям аристократа. Казалось, весь мир для него был лишь игрой, и только ему решать, когда и как её вести. Широкие плечи и подтянутая фигура, в идеально сидящем костюме, делали его присутствие в комнате непререкаемым. Генри выглядел так, будто он правил этим миром и все остальные должны были ему подчиняться. Это раздражало до колик в животе.
Но, несмотря на ледяную сдержанность, в его облике было что-то неуловимо привлекательное и властное.
Вся его поза была такой горделивой и уверенной будто бы это он был хозяином поместья, а я жалкой гостьей умоляющей его о встрече.
И все же, как хозяйке, именно мне предстояло произнести первые звуки и разбить образовавшуюся неловкую тишину.
- Добрый день, герцог Пемброк! - могу гордиться собой, так как мой голос почти не дрожал - Чем обьязана?!
- Здраствуйте, мисс Эшвуд - ответил он и наконец-то обратил свой взор на меня - Я приехал принести свои глубочайшие извинения.
Глава 23
Я застыла, поражённая его словами. Я ожидала чего угодно: насмешки, сарказма, ледяного высокомерия — но никак не этих простых слов, которые сбили меня с толку и словно вынули почву из-под ног. Всё, что я так тщательно репетировала и прокручивала в уме, все заготовленные фразы тут же испарились, едва только это неожиданное "извините" прозвучало в тишине.
Генри, словно уловив моё замешательство, позволил себе едва заметную усмешку, и, встретившись со мной взглядом, продолжил с той же обезоруживающей простотой, которая только усилила моё недоумение:
— Я был груб в прошлый раз, Виктория. — Он произнёс моё имя мягко, почти тепло, что заставило меня ещё сильнее напрячься. — Я не хотел, чтобы наше последнее общение закончилось… подобным образом.
Эта непривычная покладистость казалась мне ещё более подозрительной, чем его обычное холодное высокомерие. Я молча смотрела на него, пока он с таким серьёзным, почти искренним выражением продолжал смотреть на меня.
— Я... — начала было, но не смогла подобрать слова, чувствуя, как внутри всё смешалось. Как он мог так спокойно перевернуть всё, словно я — его давняя знакомая, которой он действительно хочет принести извинения? Моя решимость осыпалась, как сухие листья.
Наконец, собрав себя в единое целое, я решила говорить откровенно, отбросив все заготовки и попытки произвести впечатление.
— Мне не нужны ваши извинения. Мне нужны ответы, — выпалила я, вновь обретя силу голоса. — Ответы о том, что произошло год назад и что было столь… важным для вас, чтобы разрушить мою жизнь.
На этот раз его лицо утратило всякие тени усмешки.
Его взгляд затвердевал, словно слова мои достигли какой-то скрытой, давно запертой двери в его душе. Никакой усмешки, ни тени высокомерия — только серьёзность, чуть настороженная и даже немного мрачная. Генри выдержал паузу, словно взвешивал что-то, что, возможно, никогда не собирался мне открывать. Наконец, он медленно кивнул, сделав шаг ближе.
— Хорошо, Виктория, — его голос стал приглушённым, даже доверительным. — Если вы действительно хотите знать всё… Всплыли некоторые факты, которые… которые ставят наши прошлые события в новый свет. Но прежде чем я продолжу, мне нужно услышать от вас правду.
Он замолчал, вглядываясь в моё лицо, словно пытаясь разгадать какие-то неведомые мне загадки, написанные на моих чертах.
— Скажите мне, Виктория, — его голос звучал мягко, но в нём была отчётливая напряжённость. — Вы действительно были сильно больны весь прошлый год? И ничего не помните ?
Его вопрос застал меня врасплох. Он ничего не знал? Мне казалось, что весь высший свет был в курсе моей внезапной болезни. Разве об этом не судачили на каждом углу?
— Я… — колебалась я, но быстро взяла себя в руки, — действительно была парализована целый год и мой врач утверждает, что это настоящее чудо - то что я говорю и могу ходить.А еще, герцог Пеброк..
Я посмотрела на него твердым взглядом, так будто собиралась произнести приговор.
- Я абсолютно не помню вас. Для меня первая встреча произошла на пыльной дороге вблизи Бата. И все мои воспоминания, а также образ Генри Лэнгтона строится именно на том, что произошло после.
Мои слова явно не понравились ему. Мне даже показалось, что он тихо выругался, но тут же исправился и произнес.
- Этого я и боялся. Мне очень жаль, Виктория, что все именно так и произошло, но буду откровенен - у меня были причины быть жестоким с вами. Я ведь любил вас, Виктория.
Если до этого мне казалось, что я пережила шок от слова "извините" то сейчас меня просто накрыло взрывной волной.
Я посмотрела на герцога широко раскрытыми глазами и даже, кажется, приоткрыла рот от удивления. Что выглядело не очень, так как герцог жадно вглядывался и впитывал малейшую реакцию моего лица.
- Вы и правда не помните.
Разочарование его было очевидным и болезненым. Скрывая свои эмоции он снова отвернулся к окну. Я же понимая, что этот разговор может принести еще не одно потрясение предпочла присесть на кресло. Подальше от герцога и его болезненных признаний.
Генри всё так же смотрел в окно, словно то, о чём он говорил, было бы слишком личным, слишком болезненным, чтобы произносить, глядя мне в глаза. Но в его голосе звучала такая искренность, что я не могла не слушать, несмотря на растущее беспокойство.
— Вы были ещё девчонкой, когда мы с Арчибальдом подружились, — продолжал он, всё так же не поворачивая ко мне головы. — Младшая сестрёнка, всегда прячущаяся за его спиной, дразнящая нас обоих и превращающая любое собрание в игру. Смешливая, вздорная… и такая живая. Даже спустя годы этот образ оставался в моей памяти неизменным.
Я чувствовала, как горло сжимается. Слова Генри отзывались во мне, словно кто-то пытался воссоздать давно потерянные воспоминания. Но я ничего не могла вспомнить.
— Но потом отец отправил меня в Итан и мы не виделись долго, — его голос стал чуть громче, будто он снова возвращался в те моменты, — И когда я встретил вас снова, вы уже не были той рыжеволосой девчонкой. Передо мной стояла леди,прекрасная, умная и интересная, и это... это затмило всё.
Он вздохнул, чуть подавшись вперёд, и я заметила, как сжались его пальцы.
— И тогда, — продолжал он, — Я понял, что зрело в моем сердце все эти годы. Странно, что я заметил это не сразу. Но счастью моему не было предела, когда вы мне ответили взаимностью. По крайней мере мне так казалось.