С каждым днём, хоть и медленно, я начинала чувствовать свое тело лучше. Весь процесс — не просто физический, но и духовный — стал для меня важным этапом в борьбе за свою жизнь.
- Нам пора на улицу, мисс - Молли напомнила о себе - Вы желаете зеленую или черную шляпку?
Это был наш привычный ритуал. Вообще-то зачастую одежду подготавливает прислуга, но я однажды наотрез отказалась одеть синюю, бесвкусную шляпку, что показалась мне страшно уродливой. И с тех самых пор Молли всегда перед выходом оставляла выбор за мной.
Это даже как то помогало почувствовать свою самостоятельность.
- Ту! - меня хватило только на это слово и слабый тычек в сторону зеленой шляпки.
В такую жару черный это приговор и даже совсем не модный приговор. Ох, почему это словосочетание кажется таким знакомым?
- Хорошо, мисс - откликнулась в это время Молли и одела на меня шляпку завершая образ - Идемте.
Служанка подхватила меня под локоть с одной стороны, с другой меня тут же поддержал лакей и мы направились к лестнице.
А вот и моя персональная голгофа. Вы себе даже не представляете сколько сил мне стоит один спуск или подьем по ней.
Тридцать шесть ступеней и один длинный лестничный пролет. Каждая из них была полита моим потом и кровью.
Каждый шаг — это как отдельная битва. Когда ты проводишь полгода в неподвижности, любое движение становится испытанием, а лестница — как горный перевал. Моё тело ещё сопротивляется, несмотря на все усилия и постоянные тренировки. Но сейчас я сжала кулаки, буквально и метафорически, и сделала первый шаг вниз.
Молли и лакей держали меня с обеих сторон, не позволяя упасть. Этот спуск был не просто физическим движением — он символизировал мой путь к возвращению к жизни. Я знала, что каждый шаг приближает меня к той, кем я когда-то была.
— Осторожно, мисс, не торопитесь, — мягко напомнила Молли, и я уловила нотку заботы в её голосе. О, мне не стоило напоминать об этом. Я и так ползла с трудом копируя черепаший шаг. Но все в этом мире приходит к завершению и мы наконец добрались до подножия лестницы.
Как только я снова ощутила твердый пол под ногами, напряжение немного отпустило. Но впереди нас ждала прогулка — еще одно испытание, хотя и более приятное, чем спуск по лестнице.
— Сегодня особенно жарко, мисс, — проговорила Молли, помогая сесть в инвалидное кресло. — Но доктор Хартли сказал, что свежий воздух — это лучшее лекарство, даже если солнце палит. Мы отправимся к озеру, там прохладнее, и я думаю, вам это пойдёт на пользу.
Я лишь слегка кивнула в знак согласия, хотя мысль о долгом пути до озера заставляла меня внутренне напрячься. По проселочной дороге до озера было достаточно далеко, но Молли, как всегда, была тверда и неукоснительно следовала инструкциям доктора на которого чуть ли не молилась. Свято веря, что это именно его гений поставил госпожу на ноги. Ну почти...
Озеро было нашим привычным местом для прогулок — прохлада воды и тени деревьев делали его идеальным для подобных путешествий.
Мы двинулись по проселочной дороге, и Молли уверенно толкала кресло, не обращая внимания на жару. Несмотря на палящее солнце, я чувствовала, что наша прогулка принесет мне облегчение. Окружающая природа оживала вокруг нас, птицы щебетали, и листья шуршали на ветру. Я искренне наслаждалась зеленым буйством красок, как вдруг впереди на дороге показались две фигуры.
Немного приблизившись я смогла разглядеть двух молодых джентльменов в летних костюмах. Они шли неспеша, о чем то живо разговаривая, но стоило нам с Молли подьехать немного ближе, как разговоры тут же прекратились.
А потом один из них резко схватил другого за руку и что-то быстро сказал. Второй снова бросил на нас пытливый взгляд, а потом кивнул и оба они повернувшись поспешили обратно.
Намного быстрее, чем гуляли до этого.
Молли тоже заметила это, но не сказала ни слова, лишь чуть крепче взялась за ручки моего кресла и продолжила вести меня дальше.
А вот я не собиралась игнорировать такое поведение. Мне было немного обидно за такое открытое пренебрежение, ну и еще любопытно. Кому же я настолько помешала, что даже дорогу со мной делить не решились.
- Кто?
Коротко спросила я, указывая в сторону, куда скрылись мужчины.
— Ах, мисс Виктория... — неохотно ответила Молли, нахмурившись чему то своему. — Первый джентльмен — это мистер Эдвард Картер, новый викарий. Он совсем недавно приехал в наши края, молодой и, как говорят, очень амбициозный. Возможно, он просто не знал, как правильно себя вести, когда увидел вас. Всё-таки он здесь не так давно.
Я внимательно слушала, но сердце сжалось от предчувствия, что второй человек будет куда более значимым для меня.
— А второй... — Молли сделала паузу, словно подбирала слова, — это мистер Лоуренс Беверли, сын виконта Беверли. Вы ведь помните его? Он... ухаживал за вами до... до того как случилась помолвка.
Лоуренс Беверли. Я помнила это имя, как только она его произнесла, но образа он у меня никакого не вызвал. Похоже ухаживания мистера Беверли не вызвали отклика в моем сердце.
- Нет - коротко ответила я, зная что Молли поймет.
Она уже давно догадалась, что моя память имеет свои огромные проплешины и с терпением достойным Сократа их восполняла. Прочитав в моей реплике вопрос между строк служанка поколебавшисб начала рассказывать.
— Мисс Виктория, — начала она, подбирая слова с осторожностью, как будто проверяя каждый на вкус, прежде чем произнести, — Мистер Лоуренсом Беверли был увлечен вами. Ну, насколько это позволено в таких ситуациях, разумеется. Он часто бывал в Эшвуд-Корте по соседски и с вами всегда был особенно внимателен. Мистер Лоуренс, конечно, сын виконта, и у его семьи были большие планы на будущее, но все были уверенны.... Хотя это, конечно, не моё дело.
Молли, понимая границы, быстро добавила:
— Простите, мисс, не хочу нарушать дозволенного, но его отношение к вам было навиду. Но потом... потом появилась новость о вашей помолвке с другим. И мистер Лоуренс как-то сразу отстранился. Говорят, что он сильно переживал.
Она закончила с легким поклоном головы, как бы извиняясь за свои слова, понимая, что всё сказанное может быть болезненным для меня.
Я слушала её и пыталась собрать обрывки в целую картину, но всё казалось настолько далеким и не имеющим отношения ко мне, что я могла лишь задумчиво смотреть в сторону, где скрылись те самые мужчины.
А еще это породило во мне неуместный и немного тщеславный вопрос: а я красива?
Глава 8
Да! Когда-то я была красива.
Эта прогулка оставила после себя неизгладимые впечатления. Поведение бывшего ухажёра заставило задуматься: что я на самом деле знаю о себе, двадцатидвухлетней Виктории Эшвуд? Конечно, воспоминания о детстве и поместье у меня были, но всё, что касалось Лондона и жизни у брата, утонуло во мраке памяти. Я даже не помнила, как выгляжу! И с прискорбием осознала, что за все эти полгода даже не попросила зеркало. До того мне не было дела.
Но теперь я уговорила Молли принести одно такое в мою спальню. Большое, тяжёлое зеркало в полный рост. Оно стало безжалостным свидетелем того, как болезнь меняет человека.
Если верить небольшому портрету, также принесённому слугами, я была лишь тенью самой себя. Раньше рыжие локоны, волнистые и густые, обрамляли моё лицо с мягким, естественным блеском. Теперь они утратили свою прежнюю силу, висели тусклыми прядями по плечам. Моя кожа, когда-то бархатистая и сияющая, побледнела до болезненной белизны, а щёки, некогда округлые и румяные, впали, оставив лишь слабый намёк на прежнюю красоту.