Выбрать главу

- Ты долго, - отмечает шеф, стоило мне показаться ему на глаза. – Прямо сейчас и поедешь?

- Поеду, но не домой, - качаю головой. – Возможно посижу пока в какой-нибудь кофейне, потому что нужно уложить всю информацию по полочкам и отшлифовать план действий. Давненько я не веселилась так, как планирую…

- Ну-ну.

Стас фыркает, но вроде как не осуждающе. Но очень быстро теряет ко мне интерес, и сейчас явно собирается протопать на кухню, чтобы схомячить там очередной бутерброд. Без меня, разумеется.

- Лады, тогда увидимся через неделю.

- Стас, – перехватываю начальника, пока тот ещё не повернулся спиной. – По поводу того, что ты мне говорил. И то, что сейчас творится в лаборатории… Во всём этом есть какая-то связь? Мне нужно волноваться?

- Понятия не имею, о чём ты там бормочешь, - сурово отвечает шеф, и я едва ли не отшатываюсь, поймав его взгляд. Там неприкрытая злость и требование, чтобы остановилась в своих расспросах. Вот только не пойму, это он так старается избежать утечки информации через клиентку, или не доверяет лично мне. – Куда ты собиралась, в кофейню? Вот и иди.

Молча киваю. Я уже давно взрослая девочка, и знаю, что бывают моменты, когда упрямство только вредит. Порою лучше вовремя оставить расспросы и просто следовать намеченному плану. Не знаю, что именно заставило Станислава вести себя подобным образом, но это точно не его обычное самодурство. Не хочет пока отвечать – подождём. И, раз уж такое дело, действительно не буду терять во время этой операции бдительность.

Глава 8. На чужом поле.

Я решила не мудрствовать лукаво, а просто завернуть в любимую кофейню госпожи Свиридовой. Маленькое, но уютное заведение с отличным набором чаёв, лимонадов и, разумеется, кофе. Для первого слишком жарко, кофе я и вовсе не люблю, поэтому взяла для себя ягодный лимонад, крохотное пирожное, и устроилась за самым дальним столиком у окна.

Отсюда открывался вид на гимназию, в которой учится сейчас Артём и которая в воскресенье ожидаемо пуста. Но кроме того виднелись и крыши домов, стоящие чуть поодаль от высоток, и даже кусочек парка, где ещё юная Регина частенько гуляла с коляской, в которой посапывала крохотная Катя. Практически ностальгическое место, но мне было не до воспоминаний – сейчас я думала о судьбе своей клиентки. Да и не только её, если честно.

Если так подумать, то и сама я также являюсь домохозяйкой. С переменным успехом, правда, и кое-какие заработки у меня проскакивают. Но речь сейчас не о деньгах, хотя это и приятно, а скорее о статусе.

В современном обществе сложилось двоякое мнение о такой прослойке населения, как женщина, сидящая дома. Если провести эдакий экскурс в историю, то получается весьма занятная картина. К примеру, лет сто или сто пятьдесят назад то, что женщина находится дома, было чем-то само собой разумеющемся. Мы не берём в расчёт города, где на различных мануфактурах принимали всех, включая детей, но деревни – там даже вопросов не возникало. Вот только и хлопот у тех женщин было столько, что становится тоскливо: уборка, готовка, стирка – и всё это без наших современных гаджетов и приспособлений. Уход за домашними животными, которых совсем не одна собачка и две кошечки, тоже лежит на плечах женщины. И это я молчу об огромном количестве детей, что из-за плачевного уровня санитарных норм почти не доживали до взрослого возраста, однако появлялись каждый год.

Ну да оставим времена давние, тем более в истории я не сильна. Вспомним наших матерей и бабушек, которые попросту не знали такого понятия, как домохозяйка. Работали все, за тунеядство даже статья имелась. Детей отдавали сперва в ясли, потом был садик, школа с кружками, дворцами пионеров и что-то там ещё. Повезло, если у молодой семьи на подхвате были бабушки, однако чаще и они работали ровно по тому же графику. И как итог, в обычной среднестатистической семье попросту вопросов не возникало, кто же является добытчиком – работали оба. Полы и посуду также мыли сообща.

Но вот появляемся мы, женщины восьмидесятых и девяностых годов. Те, у некоторой части которых мужья могут взять и сказать «сиди дома, так для семьи окажется больше пользы». И как же теперь обществу, тому самому разношёрстному, относиться к нам?