Вот Второй очень здорово вписывается в городские бои и спасательные операции. Он словно написанный кем-то персонаж, прокачанный и готовый к любым неожиданностям
Я побродил по берлоге в другую сторону (четыре метра на шесть), изучил коллекцию ножей, потрогал слой пыли на полках, оценил всю прелесть побеленного в прошлом веке потолка и стало мне, неожиданно, как-то слишком тоскливо. Второй похоже по поводу своего жилища вообще не парится – живет как живет, просто, без особых удобств. А на меня эти стены начали давить уже минут через 20. Чувство, что ты сидишь в бункере и пережидаешь ядерную войну. И была очень явная перспектива пережидать эту войну в этом месте всю жизнь.
Не хочу. Не хочу.
У меня было чувство, что меня обманули. Я пока не понял в чем, но обманули. Зря Второй ушел. Меня с такими мыслями в голове одного оставлять нельзя. Я с ума сойти могу. Сидеть на одном месте – не сиделось. Шагать по берлоге было особо некуда. Да как же он тут живет-то, этот Второй? Волком взвыть можно.
Есть хотелось невероятно, со вчерашнего вечера ни крохи во рту. Я осмотрел крохотный закоулок отведенный под кухню, обнаружил пакет с картошкой и пару луковиц. Сковороду не нашел, но попалась на глаза объемная кастрюля, а в углу увидел сиротливую банку тушёнки. Вот и славно. Роль Золушки на сегодня мне даже нравилась.
Второй появился четко в тот момент когда вся тушенка перемешалась со сварившимся рассыпчатым картофелем.
– Обед? – Он даже удивился.
– Или ранний ужин. Иди очень поздний завтрак.– Ответил я ему в том же тоне. Взял у него несколько тяжелых пакетов. В одном друг об друга призывно звякнули бутылки.
– Пиво. К обеду хлеб, колбаса, сыр. Я не сильно специалист по готовке. Планировались просто бутерброды.
Во втором пакете все, что может пригодится до тех пор, пока я тебя самостоятельно в город отпускать начну. Нормальная 'аляска', обувь, ну и так по мелочам – полотенце, нижнее белье, футболки, зубная щетка. Расцветка и размер на мое усмотрение , если что, извини. Но ты вроде не девица-красавица, тебе, типа, все равно должно быть в каких труселях по берлоге ходить.
Я закашлялся. В определенные моменты желание двинуть Второго было просто огромным. Пиво светлое. Пара бутылок безалкогольного, пара обычного.
Накрытый стол. Накромсанные Вторым бутерброды. Кастрюля с дымящимся картофелем. Чем не идиллия. Если только забыть где и почему я нахожусь. И вместо Второго представить какую-нибудь особо привлекательную девушку, типа, Памелы Андерсон или Кармен Электры. Вот тогда бы была идеальная картинка.
– Безалкогольное мое. У меня вечером еще обход территории намечается.
Луны на небе не было. Темнота такая, реально хоть глаза выколи. Что можно в этой темноте рассмотреть, я не знал. Я даже собственных рук не видел.
– а днем обход территорий сделать нельзя? Ноги же можно переломать…
-Ян, не зуди. Сам напросился. Я тебя в первый же вечер выдергивать на поверхность не планировал.– зашипел на меня Второй. – по сторонам смотри внимательно увидишь вспышку – скажешь. Но тихо. И все время за спиной держись.
– понял шеф.
– помолчи. Я слушаю.
Я тоже начал вслушиваться в темноту. Но ничего не слышал. Такое впечатления что все в округе просто вымерло. Хотя…
Берлога находилась на самой окраине городского поселка, дальше только сады, огороды и кладбище. И окружная дорога. К окружной меня и Вывел Второй. Я узнал развилку, посмотрел в сторону
светящегося где-то далеко далеко микрорайона.
И краем глаза заметил что-то явно не здравое. Я оглянулся. Хотел рассмотреть получше. Но ничего уже не увидел. Я даже не понял что именно– какой-то мутный красноватый то ли силуэт то ли свет.
Может просто показалось. Пару раз тряханул головой и решил не обращать внимание. Может это в темноте просто всякие мультики кажутся.
За Вторым я успевал с трудом. Он будто кошка видящая в темноте хорошо ориентировался и разбирал дорогу. Я так и не понял, был у него какой-то план или этот обход территорий был всего-навсего обычным ритуалом вроде сказки на ночь.
Второй мне дал пистолет. Попросил взять нож. Организовал и удобно навесил на ремень ножны. Мне это напомнило заботу старого сержанта о пацанах новобранцах.
Тишина оглушала. Я слышал только шорох гравия у себя под ногами и какие-то, слишком далекие и почему-то не реальные, звуки проезжающих где-то у горизонта машин.
И тут я снова заметил, точно так же краем глаза, пятно. Именно пятно. Шагах в тридцати, в метре или чуть выше над землей. Но стоило мне повернутся и рассмотреть подробнее – свет исчез.
– Второй. – как можно тише позвал я, тот обернулся
– Там какая-то чертовщина. Как лампа, красная. Гаснет, загорается и снова исчезает. Но все ближе и ближе к нам.
Второй глянул в ту сторону, что я показывал. Реально чертыхнулся.
– Я ничего не вижу. И тихо…
– Может просто кажется? – я готов уже был отказаться от того, что видел.
Второй хмыкнул. Но даже по тому, как он ответил, я понял – он мне верит. Он напряжен и насторожен.
– Иди вперед, только медленно. Я за тобой метрах в трех. Куклы меня не видят. Я для них просто темное пятно.
У меня мурашки побежали по спине. Но я двинул в сторону шоссе. Второй остался за спиной, я не видел его в темноте и не слышал. Ни звука. Я шел, с трудом разбирая дорогу к далеким огням автострады.
Возле уха неожиданно что-то свистнуло и тут же послышался хлопок, потом шум, звук борьбы, так словно позади меня на земле кто-то ворочался. Я не знал что делать, то ли бежать без оглядки, то ли возвращаться, то ли пытаться понять, что произошло. Хлопок, еще один, брань, крик и тишина.
Я задергался посреди поля порываясь то в одну сторону, то в другую.
– Ян – услышал я голос Второго. Странный такой голос. Побежал на голос. Чуть не споткнулся о лежащих на земле.
– Фонарик в кармане – сказал Второй. Говорил он неестественно хрипло. Я на ощупь попытался найти карман его Куртки.
– Не лапай. Выше чуть-чуть – Второй и сейчас умудрялся шутить. А у меня руки тряслись. Мысли почему Второй сам свой фонарик не вытащил даже в голову не приходила.
Щелкнул кнопкой – появился тонкий, но яркий луч света.
– Да не в глаза свети, бродяга – крикнул Второй закрываясь рукой, я опустил луч чуть ниже и увидел, что он сидит на какой-то горе тряпья. И понял, что за тряпье. Фонарик в руках затрясся.