Направление я выбирал почти наугад.Второй, конечно, дал ориентиры, но одно дело по телефону говорить, а другое – воплощать все это в жизнь.
Неожиданно деревья расступились. Я выбежал на поляну и, зацепившись за что-то, полетел в сухую, еще прошлогоднюю, траву. Шлепнулся о землю знатно. Загремел всем, чем можно было. Пистолет отлетел в сторону. Но я его не терял, я его энергетику срисовал заранее. Он светился бледно красным в трех шагах от меня. Я приподнялся на локтях, и, подняв голову, увидел просто прямо возле лица серую покосившуюся плиту надгробья. Буквы и цифры стерлись. Плита выглядела слишком старой. Я вспомнил – что от бывшего кладбища после переноса осталось всего несколько могил – значит бегал я в правильном направлении. Осталось найти именно безопасное место. Отряхнувшись, подняв браунинг, уже осторожно, стараясь снова не споткнуться, двинулся вглубь площадки к светящимся вдалеке домам.
И вот тут я ЭТО и увидел. Я и раньше замечал, как по-разному светится окружающее пространство. Как, в зависимости от того, что было построено рядом, какие заведения, учреждения, строения стояли на земле – почва светилась по-особому. Поля за городом – теплым желтоватым светом, свалки и заброшенные пустыри – серым с коричневыми вкраплениями, почва в заводских кварталах – охра с бронзовыми всплесками,дворы в многоэтажках – нейтральным кофейным цветом. Но тут земля светилась так, как я раньше никогда не видел. Казалось, что под ноги бросили трехцветную радугу. Первая полоса, угольно– черная, обрамляла по периметру участок, вторым слоем шло лиловое кольцо– с белыми металлическими всплесками, а вот основной цвет, которым и был залито оставшееся пространство, был молочно белый. И, вбежав в эту светлую зону, я почему-то понял, что прилипалы за разделительные полосы просто не зайдут, что их разрушит, распылит на составляющие бьющий из-под земли, слегка приглушенный, но очень плотный и насыщенный по интенсивности свет. Даже я чувствовал, как идущая энергия пытается взаимодействовать с моим даром. И, буквально, через пару минут в голове по-хорошему зашумело, как после бокала шампанского, тело наполнилось легкостью и живительной силой, мне стало тепло, хорошо и слишком спокойно. Я понял, что это и есть точка энергетической подпитки, о которой я и читал когда-то, и не мало слышал – но не верил в такое. Я стоял в круге света, раскинув руки, аккумулируя в себя чистую, ничем не разбавленную силу, и чувствовал себя слишком свободным, слишком уверенным в себе, слишком значимым. Я не замечал ни бега времени, ни опасности. И только звук выстрела и просвистевшая над ухом пуля вернули в реальность. Пока я пытался сообразить откуда стреляют, в бронежилет достаточно ощутимо ударила еще одна пуля и я, не удержавшись на ногах, упал на землю. Вот черт. Расслабился, понимаешь. Почувствовал себя в мнимой безопасности. Может прилипалы и не могли зайти за линию, отделявшую белый чистый круг,но у них было оружие, которое стреляло по мишени в любой сектор. А я забыл об элементарных правилах.
Я лежу уткнувшись носом в траву, закрыв руками голову и это все что я могу сделать. Я даже с закрытыми глазами вижу какое количество прилипал собралось возле черты. Если бы не эта полоса, не это участок они бы меня давным давно догнали и просто разодрали бы на куски. Я для них действительно слишком ценная пища. Во мне через чур много света.
На любое мое шевеления тут же раздаются звуки выстрелов и пули поднимают фонтанчики из песка просто в паре сантиметров от меня. Я даже дышать стараюсь как можно тише. Лежу в траве, посреди бывшего кладбища и у меня появляется полное ощущение того что я никогда отсюда не выберусь, что так и останусь вжавшимся в сыпучую песчаную почву. И паника внутри меня нарастает с каждой секундой. Я боюсь того что могу не выдержать этого бесконечного ожидания и сорваться…
Надежда у меня только на Второго. Но глядя на такое количество прилипал по периметру обступивших небольшой клочок чистой земли я даже представить не могу как он мне сможет помочь. Я так точно не смогу уже никуда выбраться. Мне даже голову от земли не поднять без риска заполучить в нее пулю.
Машина подъехала минут через 10. Я услышал звук тормозов. А после раздалось бибиканье. Второй!
– Ян– закричал он после достаточно долгой паузы.
-Я здесь– крикнул ему в ответ. И тут же раздались выстрелы… Мне показалось что пули легли совсем рядом. А может и не показалось во всяком случае песком меня точно обдало.
– Иду– услышал я голос Второго.-Держись. И началось безумие.
Звуки выстрелов. Красные вспышки с полной темноте. Крики. И шум движения. Выстрелов было много. Последовательных. Размеренных. Как в тире.
Я поднимаю голову и вижу как картинку из страшного фильма. Темный силуэт идет в мою сторону, практически не прячась, не пригибаясь. И…Я никогда таким Второго не видел. Было всякое– не спорю. Но так вот– как по плацу – с расстановкой взвешенно расстреливая тени. Он ничего не боится и не от кого не прячется. Какая-то машина для убийств, а не человек. Даже мне почему-то стало до жути страшно.
– Ты где– спрашивает он.
Я чуть приподнимаюсь. Тишина в ответ. Я встаю с земли.
– Здесь– говорю я ему.
Он подходит. Хватает в охапку– получаются медвежьи дружеские объятья. Я хриплю
– Пусти… черт… Задушишь.
Он чуть ли не волоком волочет меня за собой. Я иду, замечая краем глаза догорающие в темноте тела, светящееся багровой энергией распада.
– Живой– словно сквозь силу говорит он и продолжает тянуть вперед. К машине. Ночной город. Второй сосредоточен. Я рассказываю ему о том что случилось.
– Грека убили?– переспрашивает он. Я киваю.
– Женечка был еще жив…Но что я мог сделать?– я чувствую себя виноватым. Я же бросил его там. Хотя… Что я мог сделать? Маги– слишком легкая пища…
– Ты– ничего. Я – могу,– говори мне Второй. Он выводит машину на дорогу и везетя так понимаю к развлекательному центру. Мне хочется вжаться в сиденье. Потому что я просто боюсь. Боюсь снова оказаться там. Боюсь того, что могу увидеть. И боюсь того, что может делать Второй. Он действительно не телохранитель. Он сейчас кто угодно– воин, каратель, палач… Я смотрю на него, на профиль словно вытесанный из гранита, на тонкую напряженную линию губ, на стальной блеск вглазах и понимаю что это именно его война.
Он оборачивается ко мне и кажется все понимает.
− Так надо, Ян,– говорит он, как будто оправдываясь.– поэтому тыне должен был участвовать в подобных действиях. Я – сам. Там слишком много грязи.
***
Я сижу на песчаном обрыве. Солнце только-только начало подниматься над горизонтом и весь мир вокруг еще окутан серо-бирюзовой рассветной дымкой. Я давно не видел такой красоты. Второй вернулся от машины, протянул мне открытую бутылку красного крымского портвейна. Портвейн – это была моя идея, рассвет над водой – его.