– Ян, не паникуй. Все живы. Я его только слегка задел. И он меня тоже…
И только тут я заметил, что на сером рукаве его Куртки расплывается большое темное пятно.
– Что делать?
– Что? Сижу вот думаю. Если болевой шок сразу не наступил – значит пока все нормально. От меня ни на шаг. Стой рядом. Фонарик погаси и смотри на все четыре стороны. Может он не один такой…
Я выключил фонарь. На глаза снова навалилась темнота, еще плотнее и чернее, чем раньше. В полнейшей тишине раздался стон.
Я дернулся чуть не подпрыгнув на месте
– Второй, это ты?
Второй сверкнул белыми зубами. Ухмыляется понял я.
– Я, Ян, так стонать не умею. Это какой-то предсмертный хрип получается. А с учетом того, что я товарищу просто руку сломал, чтоб пистолет выбить – то до смерти ему еще далеко.
Блин, какая-то глупая ситуация.
– Пистолет?
– Ну, да. Зараженные предметы в темноте красным светятся. Это тебе любой специалист по вирусам скажет. Ну, по особым вирусам. Если за тобой летало что-то красное, в метре над землей, то это никакой куклой быть не могло. Они же все-таки не карлики.
А если ты кроме красных отблесков больше ничего не заметил, то за тобой шел обычный человек. С
'зараженным' предметом. Но, блин, я почему-то думал у него нож будет. Или кастет. Уж очень он хотел поближе к тебе подойти. Из пистолета бабахнул бы еще с шагов семидесяти и вспоминай как звали. Во я дурак Ян.
– Чего это?
– Да потому что не ждать надо было. А сразу гасить. Что бы я после Петровичу сказал? Что мне сейчас Петровичу говорит? Без него мы же не того…Черт, черт.
Я почесал голову. Попытался оценить ситуация. Второй сидел и матерился. Он много разных слов как оказалось знает.
Но я тоже как то понял, что Петровичу звонить нельзя. Во-первых потому, что он Второму голову открутит, а во-вторых потому, что открутит голову мне. Хотя меня мог и пожалеть. Я же этот… типа маг. Мне без головы нельзя.
Надо было срочно придумать хоть что-то.
– До берлоги ходу по прямой минут 15?
– Да. Я ориентиры знаю.
– Сам ходить можешь?
Второй попробовал схохмить. Но ограничился только почти скрипом сквозь зубы – Могу…
– Значит, план такой. Я беру этого, тащу. А ты топаешь самостоятельно. Отдыхать будем часто. Я
дядек такой наружности тоже особо таскать не привык.
Я подал руку Второму. Помог встать. Его слегка пошатывало. Но он вроде парень крепкий. Тем более, что пока на адреналине, надо уходить. А вот как взвалить себе на плечи раненного мужика я как-то себе слабо представлял. Мужчина был полный не высокий, но какой-то весь мягкий. Я его сначала по полю волочь попытался, но это занятие из серии посадил дед репку, выросла репка большая. Типа– тянет– потянет, а вытащить не может. Второй смотрел на мои потуги и предлагал помощь. Ага, с его то рукой, только боровов тягать. Я послал его подальше. Но победила дружба. Он, скрипя зубами (так, что я реально думал без зубов останется), помог закинуть тушку мне на плечи и мы двинули в Берлогу.
Отдыхали часто. Мужик висел у меня на плечах почти недвижимо, так что было полное ощущение горы на спине. Но на землю я его не клал, так привалившись к заборам и отсидевшись на парапете хоть как-то переводил дух. В голове фраза по сотому кругу – ох нелегкая это работа из болота тащить бегемота.
Второй кряхтел все сильнее. Почти не разговаривал. Иногда, когда думал, что я не слышу реально стонал. Но топал.
Заметив, а скорее больше нащупав бетонное ограждение детсада в котором разместилась Берлога я был рад и слишком счастлив. Словно добрел до Мекки и вот-вот смогу приложится к святым мощам.
Второй открывал засовы долго, слишком долго. Я смотрел при тусклом свете в подвале на совершенно черный рукав и думал сколько же он крови потерял. И что делать дальше?
На мне два раненых, из которых один в шоке, а Второй кровью истекает. И понимал, что без
Петровича точно никак не разрулить. Звонить – не звонить?
– Не надо. – Попросил Второй. –В столе аптечка. У меня реально царапина. Просто больно, не приятно и …Короче, ничего серьезного. Надо перевязать , вколоть обезболивающее и транквилизатор. Сознание терять я не собираюсь. Легкая слабость. Все понимаю, все чувствую. Честно. А этот…С ним сложнее.
– В смысле?– я не понимал как может быть еще сложнее. Рука у мужичка была вывернута совсем под неестественным углом, лицо синюшное одутловатое. Как бы реально кони не двинул.
– В смысле солить надо. Или мыть. Или спиртом или еще любой хренью обеззараживать. Лампы включи. Да. Вот эти.
Вспыхнули ультрафиолетовые светильники.
– Уколы делать умеешь? – он достал из аптечки шприц. Наполнил его из ампулы с оранжевыми буквами.
Я покачал головой. Вообще в жизни не доводилось. Даже в детстве в больничку играть не любил.
– Жаль – Второй закусил губу и вогнал иголку в предплечье. – Сам уколов боюсь.
Минуты через полторы ему заметно полегчало. В глазах появился блеск и даже какой-то румянец на щеках.
– Солонку тащи, это самое гуманное.
Я нагнулся к тумбочке, достал керамическую солонку – лесной грибок боровичок и отдал Второму. Второй очень тщательно стал засыпать солью мужичка. В это время тот и пришел в себя.
Он сначала, ничего не видя, морщился от света, а потом обозрев замершего над ним Второго, раму под два метра ростом в окровавленной разодранной рубахе и посыпающего солью, заорал таким благим матом, будто своими глазами демона увидел. Задергал ногами, заколотил воздух руками и снова отключился.
– Обморок– констатировал Второй досыпая последние крупицы четко на макушку мужичка.
– Может его в больницу?
– В больницу? – Второй даже задумался. – А почему бы и нет? В любом случае кого-то из медиков звать надо. У меня тут станция скорой помощи под боком. Ты машину водишь?
Я покачал головой.
– И машину я тоже не вожу.
-Чему вас там только в ваших институтах учат. Это плохо. Ты сиди здесь. Я его отвезу. И вернусь. Без меня ни шагу. Все остальное ты знаешь.
Но вот тут-то я был не согласен. На него самого смотреть было страшно. Он держался только на лекарстве. А если в дороге отключится? Да все что угодно может быть. И с такой рукой, даже если я помогу запереть борова в машину, Второй его сам не вытащит. А если его там кто-то увидит, то и ежу понятно, кому он про огнестрел и сколько объяснять будет. Хорошая прогулка перед сном получалась.