Старые пустыри, бывшие полуразрушенные дома – без системы. Без объяснений.
Я слишком долго думал над этим, я выучил на память названия всех улиц, где были 'чистые зоны'– в основном все, как правило, располагались в центре города – точнее рядом со старым центром – за бывшей крепостной насыпью или на месте давних маленьких деревушек и поселков что позже стали районами города.
У меня в голове прокручивались тысячи раз все названия. Но все равно до определенного момента ничего не складывалось.
Пока я, общаясь с Еленой Геннадиевной Задорожной об 'обезьяньих лапках', не услышал, как она в разговоре совершенно случайно упомянула из каких районов ее муж привозил артефакты и как именно он их добывал. В тот момент все и встало на свои места.
Она рассказала что муж был инженером– геодезистом, работал в местном НИИ, которому в свое время поручили провести разведку пластов земли в городе для того чтобы понять возможности постройки линии метро. Образцы почвы брались в различных районах и с различной глубины. Две 'обезьяньи лапки' попались почти рядом –в конце Пушкинской улицы– на месте бывших городских кладбищ.
Дальше – больше, еще одну окаменелость он привез с Холодной горы – а в прошлом там же было кладбище, а вот последнюю – она сама видела откуда и точно знает когда. В 1974 году Елена Геннадиевна, как корреспондент Вечерних Известий присутствовала при сбойке двух проходнических бригад, и сочиняла об этом статью. Фотографию памятного события ты, кстати, видел в ее доме. Так вот, она под землей была вместе с мужем, который ей и показал странные каменистые образования с необычными отростками, растущими просто в больших подземных залах то ли бывших катакомб то ли каких-то тайных ходов. Елена Геннадиевна сказала, что непонятная окаменелость была слишком большой – им удалось добыть лишь несколько маленьких кусочков. Так вот – место где это все происходило – метро в районе бывшего купеческого кладбища, которое снесли в тридцатых годах и поверху недопостроили городской стадион.
Понимаешь, Ян. Все окаменелости взяты с мест старых городских кладбищ. А все бывшие кладбища лежат четко в белых зонах. Может в этом и разгадка? Помнишь, как споры сползались к окаменелостям, тянулись к ним, кристаллизировались, но вокруг окаменелостей было пояс свободный от спор – они очищали пространство. Может так и в городе, благодаря этим окаменелостям, и образовались чистые зоны?
Надо это проверить. Но, сам понимаешь, кроме мага – никто не увидит происходящего. Никто не увидит спор и не будет видно фонит пространство или нет. Мне нужен маг, чтобы найти эти окаменелости.
– Погоди, – остановил я Второго, хоть и не хотел перебивать.– Нестыковка. Ты же когда-то рассказывал про кладбище, на котором жил прилипала, питающийся серой энергией тления.
– Вот именно. Не стыковка. Я тоже об этом же и думал. А после до меня дошло: нам нужны не новые кладбища – там, где тела еще фонят,а старые – совершенно пустые. Там где от тел практически ничего не осталось. То есть, нет энергетики, на которой могли бы развиться прилипалы. Я нашел старую карту города – еще за конец 19 века и, сравнив с современной, отметил наиболее вероятные места. И все равно, получается, что кладбищ старых много,а про феномен с артефактами до момента обнаружения их у Задорожной никто не знал. Следовательно, должен быть еще какой-то секрет. Если бы я его знал, я бы сам собрал все нужные данные. Но я не маг, Ян. Я не могу точно сказать, где именно можно найти окаменелости, но по-крайней мере подскажу, где искать. Если мы найдем артефакты, то одним ударом убьем сразу несколько зайцев. И Аленке поможем и разгадаем тайну белых зон.
– Будем рыть старые могилы?– мрачно спрашиваю я, достаточно четко представляя, как мы со Вторым с кирками на плечах, в лунном свете, топаем, по заросшей чертополохом и лопухами, тропинке кладбища.
Второй глубокомысленно вздыхает и молчит. Я понимаю, что то, что нарисовало мое воображение, может оказаться настоящей реальностью.
– Участвуешь?– еще раз переспрашивает Второй.
Деваться мне по большому счету – не куда. Я же сам предложил идею. Тем боле что доводы – мне совершенно не кажутся бредовыми, а на оборот. Сравнивая поведение спор при артефактах, на высохших телах и в обычном состоянии – подобные выводы, как ни странно сами напрашиваются.
– Участвую– отвечаю я. И думаю наперед о том, что если вдруг теория Второго подтвердится и мы найдем и объяснение и новые окаменелости, которые могут быть артефактами – от меня тоже будет хоть какой-то толк в этой жизни.
– Если мы найдем артефакты, они могут действительно смогут помочь Алене?
– Смогут. Сам же видел как паразиты на 'обезьяньи лапки' реагируют. Только артефакт должен быть большим и сильным, чтобы ему не мешал внутренний свет мага.
Я киваю в ответ. Я действительно видел, как прилипала оставлял ауру и двигался к теплу артефакта.
– Так что заключаем джентльменское соглашение?– спрашивает у меня Второй.
Я протягиваю ему руку и наша первая сделка о работе вне Клиники и без Клиники вступает в свои права. Теперь мы равноценные партнеры.
На обрыве сидим долго. Я сморю на солнце, на небо, на чернеющий вдалеке лес, на бирюзовую с серебристыми отблесками речку. Была бы моя воля я бы так и остался бы на этом обрыве лет на 20. Построил бы себе хижину и целые дни проводил наблюдая за окружающей красотой. Как умудренный годами какой ни будь японский сенсей.
– Второй, а как ты думаешь, если у нас все получится и… Аленка выздоровеет, я смогу послать Клинику к черту и уехать на дальний маленький хуторок, чтобы жить в тишине и спокойствии? Меня отпустят?
Он как то неопределенно улыбается, трогает рукой теплый песок и после долгой паузы отвечает:
– Знаешь, если все получится и эта история закончится хорошо, я даже вручу тебе ключи от отдаленного хутора и буду (если пригласишь, конечно) в гости с продуктами и алкоголем приезжать на выходные. Только…
-Что?
– Ты через неделю жизни на природе даже с твоей любовью– волком завоешь, а через месяц будешь у Петровича в кабинете новое задание выпрашивать. Я же по тебе вижу, что ты уже на адреналине и, как бы ты не старался, спрыгнуть с этого допинга не реально.
Я слушал, но не верил Второму. Я же не такой как он. Я же как-то жил почти 30 лет без ночных погонь и перестрелок. Я смогу по-другому. Тем более у меня действительно есть с кем. Я люблю Аленку – как это ни банально звучит. Но…Если я сам в это верю и сам это понимаю– то, наверное, все таки любовь– это правда. Не такая, как в кино и сериалах. Без бешеной страсти и битья посуды. Тихая и спокойная. Понятная любовь, уютная и домашняя.