Вот вам и сказка на ночь, подумал я. Спокойно уснуть таки не получалось.
Второй скрипнув диваном судя по всему приподнялся на локтях и спросил у Мельника.
– Ты их давно видел?
– Нет, пару дней назад. И, еще раз, неделю назад. Я почему и вспомнил– странно было одних и тех же людей на разных кладбищах наблюдать. Я же обход территорий совершал. У меня есть список могил за которыми я слежу– за деньги, понятное дело. Так я вообще подумал может они мои конкуренты. А потом присмотрелся – такие серьезные люди вряд ли мой бизнес делить будут. Им другое надо. Двойные могилы например для того чтоб тела спрятать, ну или наоборот. Свежие трупу понадобились. Сейчас же извращенцев полно…
– а описать этих людей сможешь? Как выглядели, машины, может быть ты номера заметил.
Мельник молчал. Пауза тянулась слишком долго. Почему-то больше было похоже что он заснул чем задумался. Но наконец он ответит.
– описать не смогу, а приблизительный портрет нарисую. Я в Ялте художником портретистом на набережной подрабатывал. Мне с карандашом проще обращаться чем слово изысканиями заниматься.
– так ты и рисовать умеешь?– ахнул Второй. В Мельнике, похоже, сидела недюжинная гора талантов, заботливо зарываемая алкоголем и разгульной жизнью.
– Ну да, я же как это…Как в мультике. Еще и на машинке вышивать могу. Вот в молодости…
Но я уже не в силах был бороться со сном и заснул так и не дослушав рассказ о молодости. Пусть у
Второго уши болят. Он же его в гости привел.
Портреты и наброски были готовы к обеду. Пока я возился на кухне с тем, чтоб из того что недоели вчера, соорудить хоть что ни будь съедобное, Второй чертил схемы и вносил правки в свои записи, а Мельник как раз успел отрисовать достаточно реалистичные лица.
Я когда посмотрел на наброски сначала не поверил, а после ахнул.
С белых листов бумаги на нас смотрели вполне узнаваемые Егор Петрович и Тарасов. А еще на одном рисунке рядом с машиной ( Тарасовской Тойетой) стоял изображенный в полупрофиль, сгорбленный, в плаще, но тоже достаточно узнаваемый господин Задорожный собственной персоной.
Заглядывая мне через плече, Второй присматривается к картинке и я слышу как он сквозь зубы матерится.
Мы с Мельником переглядываемся и оборачиваемся к Второму.
Он молча забирает рисунки. Складывает их сначала по полам, после еще раз и кладет на дальнюю полку над под лестницей.
– Об этом забыли.– выдает неожиданно он. Второй хмур и зол. Я вижу как он начинает заводится.
– Но почему?– пытаюсь прояснить я ситуацию.
– Да потому. То что в этом деле кто-то из Клиники был замешан и ежу понятно. Кто еще на кладбище кукол бы привез. Но Старик и Тарасов…Это очень серьезно.
– так давай пойдем к ним и спросим, пусть объяснят что происходит…
– Ян, ты дурак, да? Ты у кого объяснения спрашивать будешь? Да тебя выпрут из кабинета еще только заикнешься про то что видел. Да и меня судя по всему тоже. Старик похоже специально из города отправлял чтоб я меньше вопросов задавал.
Мельник озадачен.
– Эти баньдюки ваши знакомые, да? Мы со Втором киваем головой.
– так че, вы выходит тоже?
Точно также синхронно отвечаем – Нет.
Мельник почесывая макушку смотрит на нас и говорит.– Ну и ладненько. Вам – верю. Так мы сегодня завтракать будем или я пожалуй домой пойду?
Реакция у мужика на новости потрясающая. Другой бы уже из Берлоги бежал а этот отыскав на столе половинку соленого огурца и горбушку хлеба сидит, в телефоне ковыряется, и трескает за обе щеки.
Второй меряет шагами помещение. Я не мешаю. Он так думает. Ему так удобнее. Удивляюсь тому что у него по полу еще дорожка не протоптана.
-Так. – говорит Второй. Мы молчим. Ждем продолжения.
– Планы не меняются. Наоборот. Будем делать пятилетку за три года. Цель та же. У нас осталось четыре объекта. Работаем круглосуточно. На глаза старику не попадаемся. Ищем артефакты. Как только будет какой-то результат– я сам с ними пообщаюсь. И вообще– я осторожно спрошу над чем он работает. И зачем ему нужен Задорожный.
– понятно. – отвечаю я.
Мельник кивает головой– Ничего не ясно. Но вы же мне за работу заплатите? Только чур– поэтапно. А то грохнут вас ваши приятели, а я снова без копейки останусь.
Перспектива того что грохнут– меня уже как-то не пугает. Я привык наверное. Второй тоже только морщится.
– Не грохнут. Мы сами с усами…
***
Через два часа уже на маршруте. Среди бела дня разъезжать по городу непривычно. С учетом того что на мне снова бронник и 'волшебная' бейсболка– жарко, душно и неудобно.
Мы со вторым сидим в машине. Я усиленно потею– в середине мая под 30 градусов в полдень а на мне столько всего надето. Мельник с врученными деньгами отправлен в ближайший МакДональдс. Взрослым мужикам питаться хорошо надо – а в берлоге едва на легкий завтрак хватило. Банка килек в томате извлеченных из загашника и остатки черного хлеба не сильно способствовали улучшению настроения.
Сидя в машине боюсь только одного( умереть о теплового удара– не считается) чтоб кто ни будь из оперативников разъезжающих в свободном поиске не засек Опель Второго и не настучал руководству. Влетит за мнимую болезнь так что мало не покажется. По этому окно не открываю и варюсь уже в собственном поту.
– Второй ты бы хоть кондиционер в машину поставил– пытаюсь шутить я. Но Второй непоколебим. За утро у него три разговора со всем руководящим составом было. Я слышал. Старик его в Клинику требовал. Говорил что слишком много работы и нет смысла переводить время на меня. Тарасов требовал вернуть меня на маршрут как можно скорее– слишком много дел. А Гия настаивал на том чтобы Второй с ним наконец-то занялся планами районов и требовал от Второго проработке по схемам.
На все требования Второй отвечал полным игнорированием. Старику сказал что меня он одного не оставит. Итак слишком много эксцессов было. Тарасову ответил что пока я в порядке не буду он меня на маршрут не выпустит. А Гие сказал что все наработки есть у Старика и Тарасова. И что сейчас он только магом занимается. Первый раз за все время я с благодарностью подумал о том что у меня телефона нет. А то я бы точно отказаться ни от чьего предложения не сумел.
Но звонки на этом не закончились. Второй сам поинтересовался у Гальцева что с Сашкой и как идет обследование, заставил дать телефон непосредственно мальчику и пообещал тому как только его из больнички выпишут сводить в зоопарк вместе с дядей Яном. Перспектива сходить хоть куда ни будь меня обрадовала. Но больше обрадовало другое. Последний звонок был Аленкиному врачу. И я смог тоже позадавать вопросы. Я же не видел ее уже больше недели. И хоть мне каждый день передавали что все в рядке то есть без изменений. Но одно дело слышать это от посторонних людей, а другое непосредственно от лечащего врача. Врач сказал что состояние стабильное. Тяжелое, но стабильное. Но в таком искусственном сне она не сможет быть долго. Я все это знал и без врача. И все что я делал сейчас было только для того чтобы помочь Аленке. У каждого из нас был свой мотив. У меня он был слишком простой и банальный. Я не умел думать как Второй за все человечество. Да и не хотел. Мне хватало мыслей об Аленке. Они и так меня с головой накрывали. Все человечество я бы точно не вынес.