Второй, взвалив меня на плечи, потащил куда– то в сторону.
И только перешагнув какой-то невидимый рубеж, словно выбравшись из под воды, я смог вздохнуть. Закашлялся. Отдышался. Сил не было вообще. По ощущениям – будто с меня дар только что попытались выкачать. Я чувствовал себя полностью пустым. Без искорки внутри.
– ты чего? Что случилось?– Второй был испуган, растерян. Я потрусил головой.
– не знаю. Но я ничего не вижу. В смысле – дара нет. Нехорошее место. Там.– я с трудом подняв руку показал на прогалину, по внешнему виду ничем не отличавшуюся от всего пространства.
– как нет дара? –Второй даже сразу не понял.
– А вот так. – я прислушался к ощущениям внутри себя. Пусто. Все словно вспыхнуло и сгорело. Я
попытался еще раз подняться и не смог. Не было не только дара. Обычной силы не осталось.
Немая сцена.
Мельник держится чуть в стороне, не предпринимая никаких действий. Второй сидит рядом в траве и молчит.
Я лежу. Смотрю в небо. Солнце светит в глаза, приходится щуриться. Время вокруг замерло.
Все понимают, что нужны хоть какие-то действия. Но мы, словно, попали в густую патоку и все действия, движения, мысли слишком сложны, слишком тягучи.
Я изредка поглядываю на оставленный в сторонке ориентир. То самое место, где мне удалось рассмотреть что-то напоминающее артефакт.
Второй перехватывает мои взгляды, но с места не движется. Тишину нарушает Мельник.
– товарищи,так мы будем копать или вы загорать пришли? В принципе у меня оплата почасовая лично я могу и подождать. Но кто-то спешил?
Его слова разрушают накинутую пелену бездействия. И время снова движется в своем обычном темпе.
– Ты сидишь здесь и не вмешиваешься– дышишь и смотришь, – говорит мне Второй. Вмешиваться я не могу априори. Но соглашаюсь. Кивок получается слишком болезненный. Второй идет за лопатой. Мельник подходит чуть ближе. Смотрит на меня более внимательно.
– Ты парень в энерголовушку попал. Так раньше кладбища от мародеров защищали. Я читал. Только ни разу не видел, как оно действует.
Объяснения конечно радует. Но лучше б о таком заранее предупреждали. Это не энерголовушка, по ощущениям – по мне дорожный каток проехался.
– Это проходит? – с призрачной надеждой спрашиваю я
– ну…наверное. Я почитать могу. С обычными людьми так точно все в порядке было бы, но я ж видел. Ты особенный. Этот– экстрасенс. Вот тебя и зацепило.
– Пол метра, пол метра,– ворчал Второй, раскапывая сухую спрессованную почву. Работа давалась тяжело.
Я так же – полусидя, полулежа – наблюдал за процессом в сторонке. Мельник курил сигарету.
– Поговорку знаете?– спросил он у Второго – Никогда не надоедает смотреть на три вещи. Как горит огонь, как течет вода и как работает человек.
Я ухмыляюсь, слушая это. С чувством юмора у Мельника все в порядке. Второй копает долго. Мне уже даже начинает казаться, что он ничего так и не найдет. Кто его теперь знает, что мне привиделось. Проверить то не реально. Для меня сейчас окружающий мир такой же, как и для второго и для Мельника. Обычный. Без света и искр.
Среди увеличивающегося холмика земли появляются разные находки. Обломки какой-то плитки, ржавые железки, черепки. Но ничего даже отдаленно напоминающего артефакты по внешнему виду нет. А вдруг то, что светилось– выглядит совсем не так, как "обезьяньи лапки"в коллекции Задорожного.
Но вот из недр на свет божий извлекается нечто. Я даже не знаю, как именно назвать то, что достает Второй. И сразу становится понятным, что это именно то, что искали. Плотное, словно переплетенные корни, как фрагмент кораллового рифа образование. Окаменелость.
– и вот эту гадость вы искали? – удивленно спрашивает Мельник.– я-то думал, будет клад какой-то.
– А вот это– покруче, чем клад. Знаешь – типа корня женьшеня.
– Тю. Так бы и сказали что вы колдуны. А то шпионы, бандиты… Теперь все понятно– и почему по кладбищам бегаете, и зачем вам землица из проклятого места, и корень вот этот. А я чую, все время ты Янка магом называешь. Думал, может кличка такая. А оказалось в прямом смысле.
У меня даже с полным отсутствием сил чувство юмора не отбило. Я начинаю тихо гоготать. Колдунами мы со Вторым еще не были. Надо будет запомнить на будущее.
Второй стаскивает рубашку и аккуратно заворачивает в нее артефакт. Он отдает находку Мельнику, просит забрать лопату и идти к машине. Сам же подходит ко мне.
– Легче не стало, бродяга?
– Нет, – я качаю головой. Это, наверное, единственное, что я могу делать достаточно безболезненно. Тело ломит. Каждый сустав начинает выкручивать.
– Ну, тогда я применю обычный способ транспортировки. Надо ехать в Клинику. Другого выхода нет. И ископаемое отдадим и тебя надо под надзор врачей.
Я вижу, что ему не слишком охота возвращаться. Но делать действительно нечего. Кто же знал, что так получится. На ровном месте и такое…Как я не заметил?
Глава третья
Как там в романах обычно пишут – прошло трое суток, а жизнь главного героя за это время радикально изменилась.
Я действительно жил как в романе. Только надо было понять какой жанр у романа. Дар так и не вернулся.
Это было самым важным. И самым болезненным. Я даже не думал, что буду…жалеть. Я, если честно, еще не верил. И хоть и Гия, и сам Варава– самый главный специалист всей Клиники по энергетике, привлекаемый только в очень необычных случаях, подтвердили, что у меня действительно слишком пустая оболочка. Обычная аура. Без пиков всплесков и сияния.
Вот так в пол минуты я снова стал обычным человеком. Рядовым. Таким же как все.
И, как только они вынесли свой вердикт, изменилось все. Отношения, разговоры, действия, задачи, цели. Изменилась жизнь.
Я сидел во дворе санатория в маленькой белой беседке увитой плюющем, смотрел на синее синее майское небо и …не знал что делать. Не знал куда идти и чем заняться. Я стал никому не нужным. И совершенно бесполезным.
Я сидел под открытым небом, без бронника, без защиты и непокрытой головой. Рядом не было никого. Меня не охраняли. Не было больше нужды в этом.
Старик сказал, что пока Аленка не поправится, я могу жить в Бункере, но сам должен понимать, что смысла находиться под землей нет.
Второго я не видел вообще. Я не знал, куда его дели и куда заслали. Но в санатории после того как он привез артефакт и передал его в лаборатории а после доставил к лекарям меня его никто не видел.