И кроме меня сейчас никто не найдет ответ ни на один вопрос. Так вот получилось. Действительно– спрашивать не у кого. Теперь я самый умный и самый главный.
– мне нужен дар.– сказал я Мельнику. – Без дара соваться в подземные катакомбы глупо. В Клинике когда смотрели на мою ауру после того что случилось на кладбище– мне сказали что рисунок у ареола у меня не правильный. Даже у обычного человека – зубцы пиков света – выпуклы, лучи направлены во вне, а у меня – они получились вогнуты, свет идет только внутрь, как если бы ауру у меня наизнанку вывернули. То есть – если предположить что где-то найдется сильный источник и я получу от него хорошую порцию энергии – зубцы на ауре снова вывернутся и Дар вернется.
И как только я это сказал, как только я принял это решение, сразу стало чуть проще. Влезать снова в костюм мага мучительно не хотелось. Но…По другому не получалось. И дар в данный момент был бы для меня не проклятием, как я думал раньше, а действительно подарком.
– это понятно. Ты придумал как?
– Пока нет. Жалко что Гальцев отказался. Он бы точно что-то подсказал. Он столько лет и с энергетикой и с прилипалами работал. Да и в последнее время тоже. Но он не мог. У него ребенок горит просто. Энергии полно а как сбросить ее они не знают. Если бы ты видел как он одним движением руки до пепла сжег куклу…
– Ну?Так в чем дело. Если у пацана силы полно а у тебя –вообще нету– так пусть он тебе отдаст. И
ему хорошо будет и тебе вдруг поможет.
Я смотрю на Мельника совершенно ошалевши. Вот голова у человека. А ведь точно. Санька несет в себе столько света, что оболочка у него трещит. Я помнил, как он притрагиваясь ко мне просто обжигал. Но тогда у меня своего света было выше крыши. А сейчас… сейчас– я действительно словно полый сосуд, куда можно впихнуть под самую завязку сколько угодно энергии.
Я схватил телефон, набрал еще раз номер Гальцева.
– Никита, я могу помочь Саньке. – закричал я в трубку.
Толи орал я достаточно убедительно, то ли меня было проще один раз выслушать, но Гальцев не отключил телефон, а дослушал до конца.
– выгода твоя в чем? – спросил он.
– Я хочу вернуть дар. А Сашке лишний свет не нужен. Я буду вместо куклы. Подозреваю что не одной куклы. Судя по тому как я светился– я смогу забрать всю Сашкину лишнюю энергию. Даже если у меня с даром ничего не выйдет– ему хуже не будет.
– а если с тобой будет тоже что и с куклами?
Это был хороший вопрос. Но я думал над ним. Не должно было так получится.
-Я не кукла. Я по сути не питаюсь энергией. Я просто сейчас пустой. Так что– 99 процентов что все закончится нормально.
Мы договорились о 'встрече на Эльбе' в смысле. Через 40 мину договорились встретится на нейтральной территории. Мне хода в клинику временно не было а Гальцев далеко Саньку вывезти не смог. Я вообще плохо представлял как он заберет из палаты мальчика. Ребенок же полностью под наблюдением. Но должен был как то забрать. Гальцев поверил в мою идею. Может потому что понимал на каком-то подсознательном уровне что мероприятие может действительно закончится для Сашки хорошо. Хотя я думаю он на любое предложение был согласен. Даже на то, что бы ему куклу в закрытую Клинику привез– лишь бы помочь мальчику.
Добирались до места встречи соблюдая все правила дорожного движения, стараясь не лихачить. Не хотелось чтобы доблестные ГИБДДэвцы остановили машину. Паспорт был только у Мельника. Права отсутствовали у обоих. Документов на машину не было вообще. Так что неприятности на дороге были не нужны.
Мы приехали даже раньше условленного времени. Я, выйдя из машины, посматривая в сторону загородного шоссе в поисках красного форда Гальцева, все пытался понять– действительно ли я готов к тому чтобы снова попробовать получить дар. Если в первый раз– мне он достался просто так, непонятно из-за чего и почему то сейчас я хотел его вполне сознательно. Он мне нужен был как инструмент. Инструмент с которым я научился работать и которым достаточно хорошо владел.
Машина Гальцева появилась в тот момент когда я уже думал что все отменилось и Никита передумал. Или просто не смог приехать.
Но он все таки появился.
И привез Сашку. Мальчик выглядел слишком болезненно. Совсем не таким как я видел его в последний раз. Зрачки расширенны, щеки горят лихорадочным румянцем, на лице испарина, губы неестественного синюшного цвета. Да и похудел он сильно. Что же с ним там в Клинике делали?
– видишь?– вместо приветствия сказал Гальцев показывая на Сашку.
Я видел. Сашка, попытался улыбнутся но болезненно скривился, и дотронулся ручкой до головы.
– Он такой последнюю неделю. Старик ничего не делает и мне запрещает. А он плачет.
– как ты его забрать смог?– спрашиваю я.
– С трудом. Я думал что машину за территорию не выпустят. Но– в Клинике суета. Старика на месте нет. Он с Тарасовым где-то в городе. Говорят Второго ищут найти не могут. Так что там не до меня было.
– понятно. Знакомься – это друг. Его Мельник зовут. Он может знать где Второй. Гальцев и Мельник жмут друг другу руки.
А я в это время занимаюсь мальчиком. Я беру его на руки и выношу из машины. У меня нет того болезненного ощущения которое было в прошлый раз. Он не жжется. Хотя судя по состоянию– энергия бушевать должна.
-Голова болит, да, Санек? – спрашиваю я у него.
– да. Сильно. А у тебя?– он сидя у меня на руках смотрит мне в глаза. И тут я не понимаю что начинает происходить. У него меняется лицо, глаза расширяются. Он словно почувствовав что я 'пустой' внутри, вцепился в плечи руками. И с огромной силой так что у меня запекла спина начал перегонять энергию. Его ладоши лежащие на плечах вдруг превратились о в два раскаленных утюга. Я понял что не устою на ногах и осторожно опустившись на землю, но несмотря на нарастающую боль крепко-крепко обнял Сашку. Так чтоб между нами не было расстояния. Чтобы весь свет вошел только в меня.
На третьей секунде боли мир изменился. Взорвался красками. Заиграл искрами. И боль пропала– остался только свет. Добрый ласковый, понятный. Свет прошел сквозь меня от макушки до кончиков пальцев и вспыхнув, забрал с собой все. Я превратился просто в одну из искр, в яркий луч, в солнечное пятно. И моим домом стала вся вселенная.
Очнулся я от того что меня весьма болезненно хлопали по щекам. Глаза открывать было больно. Спина горела. Я охнув, попытавшись подняться. Но меня поддержали, усадили , прислонив плечом к чему– то.
Со второй попытки глаза открылись. На меня смотрели с какой-то предельной внимательностью и
Гальцев и Мельник. Санька играл чуть дальше с травинками.
– Живой? – спросил Гальцев.