Второй вернулся на кухню. Пошарудел по ящикам стола– нашел пачку заварки и поставил чайник на плиту.
Что меня в нем до сих пор удивляло так это то что даже в самых непонятных ситуациях он умудрялся организовывать себе хоть какое-то подобие нормальной жизни. Он мог спокойно устроиться спать перед выездами на операции, он всегда находил что поесть и как согреться.
Я у него, помню, спросил как это он умудряется.
Но он в ответ хмыкнул и задвинул свою любимую шуточку– Жить захочешь еще не так раскорячишься. Есть время– надо выжимать его по полной. Рефлексировать после буду. На пенсии. Если доживу.
– соль поищешь? – спросил Второй у меня, занятый организацией чайной церемонии. Его злость и растерянность давным давно ушли. Он стал обычным. спокойным, немногословным. С легкой ленцой в движениях. Ну да конечно– до встречи еще оставалось чуть больше двух часов. К чему напрягаться.
А у меня от чего-то дрожь в коленках не проходила, а наоборот усиливалась.
Я нервничал, зыкал на спешащие часы и прислушивался к звукам с лестничной клетки. Дверь в квартире была почти картонная – хорошо прослушивались все шумы с лестничной клетки– шаги, собачий лай, звяканье ключей.
Соли я нашел много. Старики очевидно к концу света готовились. На кухне был мешок каменной килограмм на 10 да и в столе – несколько почему-то начатых пачек. Соль – это хорошо.
– Значит так. Запускаем даму вовнутрь квартиры. Ты ее смотришь– вот отсюда из кухни – стоишь здесь –так чтоб сразу мог спрятаться за дверь. Если что– стреляешь. И еще бросаешь в воздух пригоршню соли. Так чтоб если вдруг 'будущая мамаша' захочет напустить спор – сразу их ликвидировать. А то как пристанет гадость да как успеет она отдать приказ подстрелить тебе своего лучшего друга Второго – вот тогда и сказке конец наступит. Это ясно?
Я киваю в ответ, хотя смутно представляю себя стреляющего в упор по медсестрам.
По этому чем ближе приближалось предполагаемое время тем больше мне не по себе становилось.
И приготовленный чай не лез, и есть не хотелось, а на предложение от Второго пойти передремнуть– я вообще выматерился.
Но тем не менее время неуклонно двигалось к трем. Я просмотрел старые газеты и даже попытался почитать какие-то заметки из 'Травника' –единственной книжки лежащей на кухне –и нашел что мята издревле хорошим антисептиком считалась.
Бродить по квартире деда я не хотел. Я и так чувствовал себя незваным гостем, который хуже татарина. Еще же непонятно что дальше будет – и с нами собственно говоря и со стариком.
Я почти ничего не знал о 'королеве' – смутно вспоминался просмотренный дней 10 назад ролик про размножение липучек. Но я тогда мало что соображал, а знания как оказались были нужны именно сейчас. Об этом мне в последнее время Второй говорил все чаще.
Иногда, так, поглядывая в его сторону я думал над тем что: во-первых, сколько всего он прочитал и узнал, а во-вторых, сколько всего попробовал и испытал именно на своей шкуре для того чтоб так вот с легкостью и строить версии и воевать.
Мне было дико любопытно кто он вообще такой– кем был в другой жизни и почему стал таким. Мне было интересно даже как его зовут на самом деле. Не родился же он Вторым. У него имя было, родители…
Но все эти мысли проносились совершенно спонтанно и рывками в моей голове. Как вспышки. Я не убирал дар. Так оставил совсем чуть чуть, как тоненький фитилек, чтоб при первой же возможности не ждать пока включится и разгорится а вспыхнуть как можно ярче. Что бы выиграть какие то иногда очень важные секунды.
А вот к дару я привык быстро. С ним мне учится особо не надо было. Тяжело было только включаться, но если это происходило я на каком-то интуитивном уровне понимал как с ним работать.
…Голова, совсем не кстати, уже начинала побаливать. Петрович мне объяснял про побочный эффект от использования Дара. Так вот раз на раз не приходилось. После вчерашнего рейда я проснулся живой и здоровый, разве что только не выспавшийся, а сегодня за пол дня, почти особо ничего не делания, голова давала о себе знать.
Второй устроился тут же на кухне на соседнем табурету– прислонил его к стене, оперся спиной, закинул ноги на перевернутую эмалированную кастрюлю и просто спал. Ну, может не спал, а дремал так точно.
Я похлопал себя по кармана – хотелось найти заначку анальгина или цитрамона, но ничего не нахлопывалось. Звать дедка не хотелось. Второй ему строго настрого запретил до особого распоряжения выходить из комнаты. Дед проникся важностью момента– он думал мы ловим опасных бандитов, нападающих на стариков. Такие себе 'техасские рейнждеры' и менты с улицы разбитых фонарей в одном флаконе.
Часы дошли до 15.00 и, кажется, остановились– так медленно тянулось время. Я смотрел не отрываясь на минутную стрелку и не мог заставить себя отвернутся. Мне надоело ожидание, но и чего ждать от встречи я не представлял. Я еще не работал в таком близком контакте. Петрович магов берег как зеницу ока.
Почему-то подумал о том, что сегодня я бронежилет не одел, сказав Второму, что надоело и устал, и тот даже не особо возражал. А вдруг бы реально пригодился?
Второй утверждал что королева не опасен, опасно ее окружение и охрана.
Я видел как прилипалы контролируют людей, как заставляют их делать безумные поступки – прыгать с высоток, шагать под трамваи. И люди не могут сопротивляться. Они выполняют задания и волю плесени так, как если бы им приказывал сам господь бог. Защищать королеву могут хорошо. Она же мать будущего роя.
Но я понимал на что надеется Второй – на неожиданность. На то, что она даже не подозревает что кто-то их обнаружил и засек и что на нее ведется охота. Самым главным было не упустить королеву, потому что больше возможности застать ее в врасплох не будет. Я знал, как охраняют зародышей и коконы прилипалы. Они не жалеют никого.
– Долго что-то– неожиданно сказал Второй. Он посмотрел на меня из под прищуренных век,– боишься?