все дальше и мне оставалось только указывая на летающие в воздухе и лежащие на предметах остатки роя
информировать чистильщиков.
Наконец после долгих для меня почти бесконечных минут – я оглядевшись в тысячный раз сказал
Второму
– Чисто. Полная дезинфекция.
Второй взвалил меня на плече и как куль выволок из нового корпуса Санатория. Пришел я в себя уже в убежище в комнате для гостей.
Я от чего-то весь взмок, пот закрывал глаза, по губам и подбородку что-то текло. Я облизал губы языком и почувствовал привкус крови.
Попытался вытереть рукавом, но получалось плохо.
-Не дергайся– сказал Второй и сунул в руку платок пропитанный чем-то влажным.
– Приложу и держи крепко. Голову закинь на спинку стула закинь. Сейчас принесу колес. Потом душ и в постель.
Я пытаюсь шутить
– Не надо мне душ в постель.
Второй скалится в ответ показывая крепкие ровные зубы
– Молчи, уж. Петросян нашелся. Я до утра тут побуду. А после – тебя в надежные руки Петровича передам. Вопросов много.
Ну а потом. Чес. слово сюрприз будет. Ты главное не скопытся– а то сильно зеленый на вид. Я пытаюсь кивнуть– но больная голова не особо позволяет ею двигать.
Я несколько раз просыпался ночью от кошмаров. Мне снился огромный черный рой двигающийся в мою сторону, и черный снег кружащийся слишком близко.
Я просыпался, задыхаясь от страха, сердце готово было выпрыгнуть из груди, но Второй был рядом. Он утроился просто в кресле, укрывшись теплой Курткой как пледом. Рядом на тумбочке горел ночник и когда я просыпаясь видел огонек я понимал что кошмары – просто неудачные сны. Второй протягивал мне стакан с разведенным лекарством, я пил и успокаиваясь снова засыпал.
Утро для меня началось слишком поздно– судя по часам было далеко за полдень. Второго уже не было. На тумбочке лежала накарябанная мелким рваным почерком записка. Я потянулся, взял ее и пытаясь разобрать каракули с трудом прочел.
-Вечером буду с сюрпризом. Форма встречи– чистая рубашка и бритая морда.
Звякнул внутренний телефон. Мне дали 10 минут на сборы. Я и так догадывался что скоро надо будет идти к Петровичу с докладом. Второй говорил что слишком много вопросов. Оно и вправду так было. Рой нашли– но как он поселился за подвесными потолками на балках больничной палаты– было совершенно не ясно.
И опять же– почему начался активный рост зародышей… Короче было над чем подумать на досуге.
Бриться я не стал– до вечера еще далеко– а Петрович меня и в таком виде узнает– насиловать обожженное лицо не хотелось. Я глянул на себя в зеркало. Волосы отросли и я начинал потихоньку превращаться в маугли. Под глазами прочно залегли черные круги которые замечательно контрастировали с фиолетово красным фингалом на скуле.
Короче– вид то ли беглого зека, то ли сидящего узника замка ИФ.
Натянул джинсы, футболку и толстовку со смешной мордой Гомера из Симпсонов. Сейчас Петрович меня как увидит так сразу поймет– Гарда реально умом тронулся и его лучше по пустякам не беспокоить.
Отпущенные на сборы 10 минут прошли и я подойдя к двери – нажал звонок. Дверь отодвинулась, пришедшая охрана кивнула мне вместо приветствия и два молодца одинаковых с лица отвели меня в гостиную к Старику.
Двигаясь по коридору я словил себя на мысли что до сих пор не могу привыкнуть к конвою и мне все время сбежать и спрятаться от них охота. Хотя смысла в таком поведении понятное дело не было. Охрана нужна прежде всего для моего же блага– а бегать от телохранителей уж очень глупо получалось.
Петрович был как всегда свеж и подтянут. Для человека которому уже за 70 выглядел он слишком основательно. Он сидел в своем любимом кресле перед плазмой в 60 дюймов, на журнальном столике из какого-то там итальянского мрамора стоял кофейник ,ваза с фруктами и блюдо с пирожными.
– Добрый день, Ян. кофе будете?
Я соглашаюсь. Хоть кофе который пьет Петрович мне не нравится– маленькая порция черной жижи по консистенции напоминающая нечто средним мазутом и чернилами, но отказываться не вежливо.
Мне указывают в соседнее кресло – я присаживаюсь наливаю себе из кофейника в миниатюрную фарфоровою чашку напиток.
Искоса посматриваю на Петровича. Он как то слишком бодр и свеж. Особенно после вчерашнего. И
перед сегодняшним…
В четыре вечера панихида и похороны. Завтрак как то не идет.
Я кручу в руках маленькую чашку и не знаю что делать дальше. Начинать разговор не с чего. Это
Петрович меня позвал– я бы преспокойным образом спал еще дальше.
Но он молчит. Сначала выпил кофе с маленькими итальянскими пирожными, после достал из вазы с фруктами спелое краснобокое яблоко и демонстративно захрустел. Праздник жизни – был бы полным если бы не то что случилось вчера.
Наконец он не выдерживает.
– Паузу хорошо умеете держать, Ян. Я думал, вы захотите выговорится, позадавать вопросы
Я удивлен. Ставлю чашку с так и не выпитым кофе на журнальный столик разворачиваюсь в сторону
Старика
– Я? Вопросы? Нет, Егор Петрович, вы же сами говорили– меньше знаешь, лучше спишь
– А вчера после винных паров вы вроде геройствовать пытались. Ладно. Воспитывать уже поздно.
Я поговорить хотел. Ну, и в общих чертах рассказать о том что произошло. Вам это надеюсь интересно?
Я киваю в ответ. Мне точно интересно. Так интересно – что пол ночи от ужасов не спал, представляя как прилипала по Убежищу ходит.
– прилипалы не было. Второй ошибся. – начинает говорить Старик. У меня глаза ползут на лоб.
– Да как же не было Егор Петрович– там же рой под потолком– чистильщики работали!
– А вот так. прилипалы действительно не было. Но не в этом дело. Пока вы вчера со Вторым дрыхнуть пошли– я с аналитиками пытался ребус решить. И если бы Грачев– старший чистильщиков– ты его вчера видел, не доложил о непонятной находке– то не догадались. А так– дальше смогли по ниточке весь клубок размотать.
– какой находке, Егор Петрович?
– За подвесными потолками– нашли схрон. То на чем и развился рой. Три отрезанные человеческие головы.
У меня мурашки бегут по всему телу и становится тоскливо.
– Не перебивайте, Ян– просит Старик. – Головы были упакованы в полиэтиленовые пакеты. У каждой довесок в несколько готовых зародышей. Помните, Вы рассказывали что человеческие останки даже через очень продолжительно время продолжают излучать энергию– ее мало и она скажем так мертвая, но для переноса зародышей и для того чтоб поддерживать будущий готовый рой в состоянии анабиоза– как раз пойдет. Энергия тления хорошо согревает согревая кокон, но количество и интенсивность ее не дает развиваться тому до определенного момента.