'стреляй' и 'беги'– приказы не обсуждать.– начинает инструктировать он меня в тысячный раз.
Просить не вычитывать основы Второго бесполезно. Повторение– мать учения– его любимая поговорка. Я киваю головой со всем соглашаясь. Тут не до спора. Второй намного лучше понимает что делать в той или иной ситуации. Он мне не один раз жизнь спасал.
Место куда мы подъехали – почти ничем не отличается от 'проклятого дома'– разве что здание построено по позже да размерами по больше. А так стиль тот же. И даже заборчик зеленым выкрашен и калитка– родная сестра первой.
Подходим к воротам. Второй давит кнопку звонка. На звонок лаем отзывается в доме собака. А минуты через три выходит к калитке хозяин– невысокий седоволосый мужчина за 50 в наброшенном на плечи стареньком пиджаке.
Второй достает из кармана красные корочки и показывая их говорит
– Капитан Сидоров, меня к вам, Антон Семеныч, направил, ваш участковый. Поговорить можно?
мужичок приглашает нас войти и, показывая на крыльцо, говорит – Сейчас собаку привяжу – а вы пока обождите чуток и поднимайтесь.
Мы идем по дорожке, и я ловлю себя на мысли, что все это уже только что было. Вокруг все точно так же расположено как в проклятом доме – и деревья и клумбы и даже красный кирпич как окантовка тропинок.
Дом просторный, веранда большая. Но в комнаты нас не ведут, мужичок предлагает поговорить на веранде.
– там внучка только уснула. Болеет, дочка полночь не спала, все укачивала, успокаивала. Так что будить пока бы не желательно.
Но нам-то без разницы – можно было и на улице постоять.
– Антон Семеныч, вопросы по поводу вашего второго дома будут. Слава то дурная идет. – начинает
Второй.
Мужик как то сразу сникает, грустнее.
– та понятно, дурная. Я же сына похоронил. Но там проверяли – так уж случилось. Судьба. Сколько раз думали отопление переделать, да все тянули… А оно вон как получилось. Год недавно был. Осенью. А после этого как сглазил кто. Мы же даже людям сейчас сдавать боимся. Продать не можем, покупатели спрашивать начинают, а я же правду рассказываю.
– А если не продадите, кому дом достанется?
– никому не достанется. Мы там точно жить не будем. Разве что на кирпичи разберем …
– И что покупателей никаких нет?
мужичок задумывается. Чешет затылок.
– Да, сослуживец бывший купить еще в том году хотел, но жена моя уперлась, говорит, что цена маленькая. Я б так кому угодно отдал, но моя у меня сильно хозяйственная. Это она сдавать предложила. Долго жильцов выбирала, чтоб с деньгами были и не балованные. Довыбиралась. Николай Федорович, ну с работы, еще раз предложил дом купить – говорит, кто ж его с такой славой то заберет за большие деньги. Но моя все ни в какую. Батюшку пригласила. После батюшки – вообще никому даже сдать не могли. Да там и без жильцов вон сколько несчастий получилось. Мы уже и закрывали дом и калитку новую поставили. И на чердак новые замки.
– Хорошо. Это понятно. Значит, Николай Федорович у вас дом купить хотел. А что за человек этот
Николай Федорович?
– Человек как человек. Помладше меня, посолидней. Женился не давно второй раз. Жена молодая, красивая. Квартиру свою он прежней жене оставил – сам пока по съемным ютится. Вот домом и заинтересовался. У него же тут участок рядом. Но там своих построек нет. Так сарайчик да погреб, под дачу держит. Огурцы помидоры летом выращивать. Он хороший человек. Не жадный. Даже когда я ему отказал дом продать – он не обиделся. Старшему сыну моему, когда тот перебрался, мебели много отдал. Диван, кресла, буфет. И денег взял мало. Я ему ключи оставил. Чтоб если что – от дождя мог у нас пересидеть, или по холоду погреться.
Второй бросает мне многозначительные взгляды. Но я и сам на ус наматываю
– Значит, он вам мебель оставил?
– ну да. Только мы с младшеньким, после смерти Романа, диван-то на чердак и вынесли. Мы ж, когда в дом пришли – Роман как раз на нем и угорел. А после из петли квартиранта доставали – так он над самым диваном то и висел. Да и батюшка на нем помер. Не хорошая вещь получилась. Убрали с глаз долой на чердак. Конечно, пока выперли – устали. Да видно не помогло. Перед Новым годом – за каким-то чертом девчонка к нам на чердак залезла – может воровать что, да и умерла. Рядом с диваном этим проклятым. Я ее нашел. Приходил, старые игрушки забрать. Внучка елочку очень любит, решили украсить. Полез на чердак, а там…Участковый на нас и так уже больше бумаг перевел на протоколы чем на всех жителей в поселке. Что же я не понимаю?
– А в последнее время Николай Федорович не объявлялся?
– после нового года приходил. Говорил, что на участке был, ну за одно, и решил в гости прийти посмотреть как живем, а то давно не виделись
– про дом ничего не говорил?
– Про дом? Да, было дело. Спрашивал. Но праздники – мне как-то не до продажи было. Я ему сказал, чтоб ближе к весне приходил.
– Вы нам адрес Николая Федоровича не подскажите. У него же ключи от дома, может он что видел или слышал. Надо его тоже опросить – ну не в отделение же такого хорошего человека звать.
Мужчина растерялся даже. Походил, походил по веранде, поискал в горке каких-то бумаг на стоящем в углу холодильнике. Но после развел руками.
– не помню я толком. Старую квартиру его знаю. Это рядом здесь, в высотках на выезде. А вот где сейчас живет – точно не скажу.
– ну, хоть старый адрес дадите и фамилию напишите? Мы его по своей базе поищем,– объяснял
Второй.
Он за все время разговора ни разу не выдал своей заинтересованности, спрашивал у мужика ровно и спокойно, будто заранее отрепетировал и знал какие вопросы задавать или даже больше – знал, что ему ответят. Может и вправду говорили в Клинике, что Второй опером раньше работал – уж больно он чисто в роль вживался и главное люди, которых он спрашивал – ему верили и, даже что либо утаить – не пытались.
Антон Семенович поискал ручку, но нашел только огрызок карандаша и на листке бумаги написал.
'Ковалевский. Улица Кибальчича 21.'
Второй сложил бумагу вдвое, положил во внутренний карман и попрощался. Я за все время разговора так и не задал ни одного вопроса. Но все что мне было интересно – второй и так узнал. И только по дороге к калитке до меня дошло, что мы упустили.
Объяснять Второму было некогда. А Антон Семеныч уже собирался калитку за нами закрывать.
– Подождите,– попросил я. – Можно я вашим туалетом воспользуюсь? Живот прихватило.
У Второго глаза на лоб полезли. Но я с ним позже объяснюсь, а сейчас надо было в дом попасть. Мужик был как-то даже удивлен моей прямотой. Растерялся, но я его не особо слушая, двинул на крыльцо через веранду, не разуваясь в комнаты. И за то время что меня Антон Борисович догнать пытался, я слегка взглядом пробежался по обстановке и мебели. В одной из комнат даже встретился с удивленным взглядом молодой женщины – еще бы чужой дядька по дому разгуливает. мужичок меня догнал, можно сказать, когда я почти все посмотрел. Но, то что я увидел, мне совсем не понравилось.