– Свои, – говорит Второй и корчит мне рожи. 'Легенду' мы как то особо и не продумали.
На месте тех, кто находится в квартире, я бы таким "своим" дверь точно не открывал. Но, как ни странно, щелкает замок и в коридор выходит заспанная, некрасивая женщина лет 35 пяти в застиранном халате и какой-то непонятной копной на голове.
– Нужен кто?– спрашивает она у Второго, оценив мгновенно кто из нас главный.
– Николай Федорович нужен – говорит Второй.
– Спит он. Приболел слегка, водочкой полечился и заснул. А вы собственно кто? Хороший вопрос. Я молчу. Пусть Второй сам выкручивается.
– А мы собственно с работы. Проведать. Можно?– он говорит так, что отказать становится просто не реально. Мне бы так с людьми разговаривать научиться.
Женщина слегка огорошено отходит в сторону и второй бодро топает в квартиру. Жестом, показывая на лежащего в кровати мужчину, спрашивает у женщины – Он? И, дождавшись утвердительного кивка, идет, не останавливаясь, к Ковалевскому. Садится рядом с ним на кровать, хлопает по плечу.
– папаша, просыпаться пора, гости на пороге.– Говорит он.
Я иду, следом сканируя пространство. Вроде бы все чисто. Нет ни пуха, ни плесени, ни спор. Обычная бедно заставленная мебелью комнатенка.
Хозяйка слишком тусклая, у нее пепельная аура, слишком замученная хлопотами и тревогами. С
такой аурой человек болеть будет, долго, какой ни будь старой хроникой.
Ковалевский переворачивается на другой бок в сторону Второго. Приподнимается на локте, плохо понимая что происходит. Он основательно пьян. Я это вижу, и вижу, что аура горит у него подозрительно не здраво. Не нравится, как светится у Ковалевского аура. Я вглядываюсь по внимательнее и мне хочется заорать в голос.
– Второй, – говорю я потеряно – У него Дар. Сильный. И пара паразитов в ауре…разве такое может быть? Они даром питаются…Они его живьем едят…
Второй смотрит на меня на дядьку– я вижу что он тоже не понимает. Но…В глазах у Второго начинает разгораться стальные отблески.
– Ян, уйди от сюда– говорит он мне совершенно чужим, металлическим голосом. Мне совершенно не нравится ни то что я вижу, ни то что я слышу.
– нет– отвечаю я.
Некрасивая уставшая женщина стоит рядом. Она тоже не понимает что происходит. Но чувствует что все как то слишком сложно.
– Хлопчики, – пытается объяснится она– Кто вы, что вам у нас надо. Он же ж больной совсем. Не трогайте, а?
Второй достает пистолет. Смотрит на Ковалевского, на женщину, на меня. Встает с койки отходит к окну и просит еще раз.
– Ян, уйди из квартиры. Не надо все это видеть. Так лучше будет и для тебя и для него.
Мужчина молчит. Он хоть и пьян, хоть и болен, но Второй с пистолетов в руках заставит бояться кого угодно. В комнате просто гробовая тишина.
Я достаю телефон. Вывожу на быстрый набор номер Петровича и прошу Второго
– Не надо. Пусть спецы разбираются, не бери грех на душу. Он все равно не твой. А вдруг там еще можно, что что-то спасти…
Щелкает предохранитель.
Второй держит ствол обеими руками не сводя глаз с Ковалевского. Я слишком хорошо его знаю и понимаю что сейчас будет.
Сначала он снесет голову Николаю Федоровичу, потом вызовет чистильщиков чтоб все продезинфицировали, а потом…Вот этого потом я больше всего и боюсь. Я уже видел что бывает со Вторым когда…Когда он делает то что должен. Когда он вынужден делать именно так, а не иначе. Когда к нему тоже приходят призраки тех кого он убил.
И дело даже не в Ковалевском. Мужик– реально уже труп. С такой аурой– даже с даром, но с двумя прилипалами в ауре, не живут. Их из ауры не выдерешь, энергетику вычистить нереально. прилипалы его сожрут до капельки. И я понимаю что это не будет убийством. Нельзя убить того, кто уже мертв. Но только не так. Не на глазах у растерявшейся испуганной женщины, не взяв на себя ответственность за то, что исправить не в силах. Не оставив даже крохотного шанса.
Я сажусь рядом с Ковалевским. Слегка хлопаю его по руке. Я боюсь до ужаса. прилипалы слишком близко они уже почуяли и мой дар и маю подсвеченную сейчас как новогодняя ёлка ауру. Я вижу как черные сгустки пытаются тянутся в мою сторону, но понимаю что если я сейчас это все не остановлю– будет хуже. И будет не только мой страх.
– второй, –говорю я.– Я никуда с места не двинусь. Ты извини, но…Не так. Не таким способом. Это не наше с тобой дело решать что можно исправить, а что нет…
Второй понимает что я делаю, я вижу как ходят желваки на скулах.
– отойди,– простит он. – Тебе нельзя. Он опасен.
– Тебе тоже.– говорю я устало. Мне страшно, мне противно и тяжело. Но я сижу рядом с пьяным потерянным мужиком и понимаю что я единственный в этой комнате кто может хоть что-то в этой ситуации сделать. И от этого становится слишком плохо.
Второй прячет пистолет. Подходит ко мне. Ему ничего не стоит двинуть мне пару раз и силой выволочь из квартиры. Он намного сильнее. Но я надеюсь что до этого не дойдет..И все же когда он подходит вплотную и протягивает руку я жмурюсь, ожидая чего угодно. Но он просто забирает телефон и вызывает Петровича.
– Пойдем, Ян. Ты прав– это не наша битва.– говорит он виновато. И добавляет женщине.
– я вызвал врачей. Вашему мужу нужна помощь– он действительно слишком болен. Второй выходит из квартиры, но не закрывает дверь и ждет меня в дверном проеме.
Я еще раз хлопаю по плечу мужичка, киваю оторопевшей от таких гостей женщине и выхожу вслед за
Вторым.
Он пропускает меня вперед. Спускаемся шаг в шаг по лестнице. Топая до самой машины я все жду что он мне по шее основательно за самодеятельность съездит. Но он просто молчит. Не говорит ни слова.
Я первым не выдерживаю игры в молчанку.
– ты если хочешь, можешь мне врезать, я пойму. Честно
Второй удивленно смотрит на меня.
– Врезать? Это я думал, что вполне заслуживаю увесистую плюху. Ты же реально прав. Так?
Я пожимаю плечами. Прав. Но и Второй тоже прав. У каждого своя правда. Если бы я столько работал в Клинике как он, если бы я видел то, что видел он– то наверное для меня выпустить пулю в голову почти съеденному человеку – было бы гуманней, чем отдавать его в руки врачам и санитарам. Но чувствовать себя палачом…А вдруг удастся вытащить этого несчастного Ковалевского. Может у него еще будет шанс. Ведь у него дар. У него была такая большая и сильная аура.
– так что? Мир? – Второй протягивает мне ладонь. Я ее жму и спрашиваю