-2-
Дядя Георгий умотал на две недели в какую-то командировку. Сережка остался один на хозяйстве, дав обещание отчиму за время отсутствие того мать не огорчать, дом беречь и в сомнительных аферах не участвовать. Про аферы– конечно был перебор. Сереги времени на глупости не оставалось совершенно. Из– за загруженности в институте, из-за Машки, из-за подготовки к летним соревнованиям. Даже с матерью Серега практически не общался. Так только на сон грядущий заглянув в ее комнату скажет– 'Спокойной ночи' или с утра буркнет не разборчивое 'добрыутр, мам' и все . А она много раз пыталась с ним просто поговорить, но у Сереги не было ни сил ни, если честно, особого желания. Разговор всегда был об одном– надо много работать чтобы стать нормальным человеком. Как папа. А Серега что– не работал7 он и так чувствовал иногда себя каторжником на галерах пытающимся выгрести в океане бесконечной учебы и занятий. И все ради чего? только ради матери.
В те две недели что они жили без отчима Серега понял насколько они стали с матерью чужими людьми. Во всем– во взглядах на изменившуюся жизнь, в привычках в интересах…В воспоминаниях. Она молчала, ходила тенью по дому, куталась в теплый застиранный халат, почти ничего не ела. И перестала в последнюю неделю даже ходить на работу.
У Сереги уже не один раз мелькала мысль собрать вещи и переселится в университетское общежитие– благо на счет койки можно было договорится достаточно легко.
Но отчим велел присматривать за мамой, вот Серега и присматривал. Готовил нехитрую еду, убирал в комнатах, пытался делать, что раньше делала мама.
Началось все с того момента когда она поговорив по телефону, сказала что завтра надо идти на похороны бывшей сотрудницы и попросила Сережку сопровождать ее. Тот вначале просто отказался – не понимая как втиснуть в свой и так слишком плотный график бесполезное для него и такое тягостное мероприятие, но посмотрев на ссутулившуюся, сидящую с каким то странным не мигающим взглядом в уголке на кухне маму, отбросил все и согласился. Он помнил как она так же сидела сутками рассматривая никому невидимые картинки после смерти отца. И как долго пришлось ждать что бы она вновь заметила хотя бы его.
Был конец мая. Одуряющее пахла цветущая возле дома черемуха. Мать в черном некрасивом бесформенном платье выглядела намного старше своих сорока пяти. Серега почему-то начал стесняться ее, и проходя через двор даже поотстал шагов на пять . когда она зашла в арку между домами Сереге вдруг показалось что на плечах, на голове у нее накинут черный шарф, хотя он точно помнил что она не брала никакой накидки.
Он покачал головой прогоняя видение и ускорив шаг догнал мать уже у такси.
На кладбище было почти пусто. Несколько женщин в темных нарядах, заплаканные разговаривающие шепотом, пожилой мужчина– отец покойной, муж с маленьким ребенком, который все время плакал. Сережка ловил себя на мысли что вообще не понимает как он очутился здесь и насколько чуждо ему это место. Он стоял всю церемонию рядом с матерью поддерживал ее под локоть но не чувствовал ничего. Ни жалости, ни печали, ни даже неуместного но хоть какого-то любопытства. Вообще ничего. Он смотрел на стоящий на двух табуретах оббитый красной тканью гроб и думал только о том когда все закончится. Время тянулось как жевательная резинка. Казалось что все люди и движутся и разговаривают слишком медленно как в заколдованном сонном царстве.
Когда пришла очередь прощаться с покойной, мать потащила Сережу к самому гробу. Он попробовал отстраниться, но мать слишком крепко держала его за руку. Она наклонилась к гробу, что-то прошептала и дотронулась губами лба бывшей коллеги. И тогда Серега увидел второй раз. И голова матери горела черным и голова покойной была плотно-плотно окутана какой-то черной шевелящейся массой. И когда темнота соприкоснулась с темнотой– облако у матери стало слишком большим и объемным, будто она забрала к себе то, что было у мертвой женщины.
У Сереги мурашки побежали по коже. Он захлопал глазами, но когда вновь посмотрел в лицо матери
– все было как обычною. Да– бледная, с темными кругами под глазами, да– похудела сильно за последнее время. Но по крайней мере без черной шевелящийся вуали.
Привидится же чертовщина– думал Серега, вспоминая не смотрел ли он вчера вечером особо страшного ужастика по телеку. Но кроме борьбы с матрицами по высшей математике других ужасов не было. Это точно от переутомления, надо хоть иногда отдыхать– успокоил себя Максимов и решил купить сегодня же в ближайшей аптеке каких ни будь особо полезных витаминов. Галлюцинаций только для полного счастья в конце семестра не хватало.
А вечером мать заболела. Лежала в кровати под цветастым пледом бормотало что-то про себя и смотрела по сторонам глазами горевшими каким то странным лихорадочным блеском.
Серега перепугался не на шутку. Он не имел ни малейшего представления что делать в такой ситуации кроме как вызывать скорую, но на попытку это сделать мать закричала на него и велела убираться из дома. Она никогда себя с ним так не вела. Она была совершенно чужая.
Потихоньку выйдя в тамбур Серега набрал номер отчима и сбиваясь попытался объяснить ситуацию. Он рассказал даже про кладбище и странное черное облако. Он готов был рассказать все– лишь бы нашелся правильный ответ Дядя Георгий долго молчал, Сергей слышал как он слишком напряженно дышит в трубку а после стал дополнительно задавать какие-то странные вопросы, на которые Серега не знал как отвечать. Тот спрашивал– что есть мать, не боится ли лекарств, моет ли она руки с мылом, и попросил взять солонку с кухни и бросить щепотку ей на плечи. Сережка чувствовал что таки сходит с ума. Потому что это просто не могло быть реальным. Он не мог тратить время на весь этот бред и в тот же самый момент на каком-то подсознательном уровне понимал что все какая-то ранее скрытая от него правда. Отчим попросил отзвониться после эксперимента с с солью.
Максимов заглянул в комнату, посмотрел на лежащую в кровати мать– ему снова показалось что на голову накинута черная плотная материя. И только зрачки поблескивают их под темной пелены.
Он прошел на кухню, взял солонку, отсыпал в ладонь, крупных кристалликов и совершенно бездумно прошагал в спальню.
– мам– позвал он.
Женщина приподнялась на локтях. Черное облако отступило, пропало. Лицо было слишком измученно, губы воспаленные, какое чувство что она кусала их от боли– подумал Серега.
– Сына?– Она словно только заметила Серегу.
– Плохо? –он дотронулся рукой до плеча, прижал к себе и щедро посыпал на плечи кристаллики соли. Женщина выгнулась, будто он ошпарил ее кипятком, в воздухе заискрило. Соль вспыхивала будто