99% процентов пациент – девственник.
О, они все тут шутники. На девственника почему-то захотелось обидеться.
– Фотографию ауры сделай. Пусть будет, в динамике посмотрим. Недели же для карантина хватит? – предложил Второй. Гия согласился. Взял видавший виды 'Polaroid' и, отойдя на пару шагов, сфоткал. Представляю, какой я на снимке получится должен.
Фото Гия отдал старику (хоть бы показали, что получилось, черти). Тот взял снимок, чуть обождал пока проявится изображение и показал арийцу. Арийца я за время осмотра из поля зрения как-то выпустил. Он сидел за стариком у самой двери и ни слова не произнес с самого начала. Я так и не понял зачем он пришел и какую роль играет. Может телохранитель? Хотя одного Второго в качестве телохранителя старика за глаза хватило бы. Что-то мне подсказывало, что и самого старика в качестве собственного охранника против моих поползновений тоже бы хватило. Я же все-таки не супермен. Кроме юношеского разряда по бегу и вспомнить нечего.
Ариец взял переданное фото, долго вглядывался в отпечаток, долго смотрел на меня почти в упор(было реальное чувство, что дыру протрет), а после, спрятав фотокарточку в нагрудный карман полуармейской Куртки, сказал Гие:
– Развяжи его.
Развязывал не Гия, а Второй. Он осторожно снял клубок проводков и датчиков и, только после этого, достал нож и перерезал веревку и часть скотча. После этого в руку мне был вложено лезвие и предложено:
– Дальше сам, да? Нож можешь оставить себе, будет подарком. Ну или компенсацией за неудобства. Нож был слишком хорош. Хоть и самодельный, но видно, что не массовый, заказной, а
индивидуальный.
Второй увидел как я рассматриваю клинок.
– Для себя делал. – пояснил он. – Удобный. Хорошо сбалансированный. И для броска и для ближнего боя подходит. Может пригодится.
Я полуразрезал-полураспутал прикрученные к ножкам кресла лодыжки. Стало даже хорошо.
Второй ушел из за спины и переместился в другую плоскость, поближе к Старику. И я опять оказался один против их всех. Даже без пут стало тоскливо.
Старик постучал палкой об пол словно призывая к тишине, хотя тишина и так стояла как в склепе,только приборы потрескивали.
– Пора объясниться, да Ян?
Я лишь кивнул. Как будто от моего мнения что-то зависело.
– Всегда думал с чего начать и каждый раз начинаю одинаково для совершенно разных людей.
14 мая 1974 года в нашем городе появились Липучки. Да. Это точная дата, проверенная– перепроверенная. Я до сих пор не знаю, откуда они появились и почему живут только здесь, мы ездили по соседним городам, но там пусто. И в деревнях и поселках не густо. Кое-где конечно попадаются, но так…без гнезда и кокона, как исключение из правил. Уже столько раз было – живет себе на дальнем хуторе обычная семья, а оказывается, что отец с липучкой или у матери споры или из детей кто-то. Бомба замедленного действия. Живут так себе живут и в один прекрасный момент пошло активное размножение и распад. И берется такой папаша за топор и нет у него больше семьи, после сам конечно тоже или в петлю или хуже когда под машину. А паразиты как раз активненько все заспоривают в округе. Они не только из ауры питаются, им для прививки к другому организму нестабильность в эмоциях нужна, с большими всплесками в ауру.
Читал сколько в городе нераскрытых убийств? А самоубийств, а массовых исходов. Это все липучки. Их цель внедрится, запустить механизм разрушения и расселится по как наибольшему количеству особей. В данном случае людей конечно. Ни на обезьянках ни на коровках липучки не живут.
Но, с другой стороны, и нет массового заражения. Организм человека вообще неизученная материя. Он со спорами, как с обыкновенным вирусом хорошо бороться научился. Просто иногда организм тоже дает сбой, особенно если жить в слишком зараженном секторе или сегменте.
Стоит ослабнуть иммунитету, стоит начаться депрессии и если ты, не дай бог, попал в зараженное место, паразиту внедрится в ауру проще простого. И вот тогда все и начинается – сперва легкое недомогание, после постоянные боли, подавленное настроение, уход в себя. Полное безразличие, приступы немотивированной агрессии, а заканчивается полной выкачкой всей энергии, всех жизненных сил, вплоть до выкачки жидкости. Аура становится не просто черной, а разорванной, склеенной из множества пушинок спор готовых разлететься дальше, в поисках нового носителя, новой пищи.
Второй же тебе вчера показал, что такое последняя стадия распада. Когда от человека не остается даже тела. Он успел вовремя и вовремя предотвратил посев.
Все как по инструкции. Смесь соли и соды. Обычно и просто. Споры соли не переносят – самоуничтожаются даже просто от крупинки. Споры они не стабильны. Любой антисептик: мыло, порошок, спирт – все убивает споры. Но если в ауру уже внедрился зародыш то слишком мало, что можно сделать. Люди в большинстве случаев обречены. В таком случае все время на пике эмоций держать надо. Тут либо водка, либо наркотики, либо страсти. Когда говорят кровь кипит. Но в очень и очень редких случаях. Да и не понятно, что лучше – умереть от передозировки или белой горячки или просто выстрела в затылок.
Хотя и то, и то плохо. По этому выхода нет. прилипалы – они как бешенство. Сколько лет прошло, вакцину придумали, а лечить так и не научились. Только на самых ранних стадиях.
Вот в этом-то и проблема. Определить у кого в ауре сидит зародыш, определить возраст и прогнозы развития, попытаться спасти, а если не получается – не допустить 'посева'. Потому, что бороться придется уже не за одного, а за 10 тех, кто находится рядом. Потому, что в последней стадии уже нет человека. Есть лишь кукла – оболочка без начинки, без души и без тела. Кокон для спор. И таких кукол убивать не страшно и не жалко. Даже гуманно. Человек перестает страдать. Он не корчится внутри от боли, оставаясь совершенно бесстрастным снаружи потому, что у него отобрали возможность хоть как-то реагировать на ситуацию, но у него не отобрали рецепторы чувств, он все видит, все слышит, все понимает. Сделать только ничего не может. Словно находится внутри бетонного дота и уже нет сил выбраться наружу. Он страдает от жажды и голода, от бессонницы. Но липучкам не нужна никакая пища кроме жизненной внутренней энергии. На последней стадии куклы не едят, ни пьют, не спят. Все силы тратятся только на активную постройку кокона. И именно тогда их можно видеть. В самый последний момент перед распадом. Я имел в виду, что видеть их могут самые обычные люди.
Знаешь сколько сказок о черном человеке ходит в народе? Неспроста же. В сказках действительно слишком большая часть истины заложена.
Все проблемы из-за того, что обычные люди не видят ауру. А если и видят, то слишком не часто, не стабильно и непредсказуемо. Может раз в жизни, в сильно стрессовом состоянии или во время оргазма или на пике любой другой страсти. Но важно то, что не всегда. Соответственно понять, что рядом есть