Карты города развешанные в берлоге потихоньку заполнялись данными, максимов проверял по несколько раз полученные сведения непосредственно на местности и за конец весны и начала лета успел угробить шесть измерителей с десяток ручных считалок и перевести огромное количество сыпучей сталкерской смеси. Но все добытые данные были достоверны. А следовательно валидны.
Если бы потребовалось для системы Максимов мог он бы окольцевал каждую их найденных за все время кукол, но смысла в передвижении кукол не было. Куклы жили своей хаотической жизнью, целью которой был просто сев. А вот люди, которые только получили зародыша в ауру могли бы рассказать намного больше. Но к большому сожалению Максимова ни по каким косвенным признакам вычислить зародышей на первой стадии он не мог. Никто не мог– кроме магов. А с магами Серега временно завязал. После Машки просто не мог. Не мог подстраиваться, не мог на себя брать ответственность, не мог думать о безопасности мага больше чем о той работе которую надо сделать ему. Рассказал все как есть по честному отчиму, отказался от всех. Остался сам– с солью, алюминием и 'кирпичом– считалкой'.
Иногда приходя с отчетом на общее сборы, встречаясь с Машкой в коридорах Санатория и клиники, он здоровался, интересовался работой и отмечал про себя что все так же болезненно переживает по поводу их расставания. Время не лечило. Приходилось выжимать их себя вымученную улыбку, на вопрос ка дела отвечать что все в порядке и как можно быстрее уходить, пока не снесло крышу, пока не сорвался, пока еще мог сдержаться.
Там же в клинике он живо интересовался как идут работу в Машкином секторе, как продвигается идея с обезвреживанием засвеченных районов. В принципе все шло стабильно и достаточно успешно.
Машка с Гальцевым и компанией нашла уже несколько старых улей и гнезд, так что можно сказать теория нашла свое подтверждение. Отчим правда хотел немного не этого. Его интересовали глобальные улья– старые, с тех ульев которых и началась эпидемия. Но пока в этом направлении было мало что понятно. Даже непонятен был сам факт наличия или отсутствия таковых ульев. Но отчим верил что его старинный друг и самый первый маг был прав. Что только уничтожив начало болезни можно было ее победить в дальнейшем.
В общих чертах, если говорить о работе в клинике в тот момент и в то время то все вертелось не просто вокруг одиночных рейдов а вокруг решения общей проблемы. С той или другой стороны. Может потому что было много магов, может потому что наконец-то вырисовалось хоть какое-то направление движения, но в целом как сказал дядя Георгий тем летом началось глобальное наступление по всем фронтам. Если бы они еще только могли предположить чем все закончится – наверное в тот момент радовались бы не так сильно, ну или не так усиленно работали.
Все словно забыли о том что прилипалы это не только черный пух плесень и бродячие куклы. Это прежде всего общность особей. Уже живых сформированных паразитирующих на многих телах. Общность, которая при угрозе достаточно активно могла противостоять любым враждебным действиям направленным на уничтожение каждого взятого индивидуума.
А может никто и не думал. Общих вспышек агрессии и активного нападения прилипал не было почти никогда – разве что в 82 году когда работал тот самый маг Ильин и создавал свое пособие по борьбе с прилипалами.
Началось все после вскрытия четвертого гнезда. После уничтожения всего потомства.
Максимов бродил в районе вокзала уже наверное час четвертый. Темнело, пора было выбираться на дорогу и топать к Опелю. Домой, перекусить на скорую руку и спать… Но сумерки еще были совсем мягкие и при таком освещении алюминиевая пыль, которую Серега сыпал перед собой, вспыхивала ровным белым светом при контакте со спорами. Не то что днем, когда он мог разглядеть только сильные вспышки и не как ночью (Серега привлекать внимание окружающих искря как трансформатор совершенно не хотел).
Звонок раздался как раз в том момент, когда все таки разум победил над желанием, и Серега стал собираться к отъезду.
Телефон взорвался Black Sabbath – Paranoid. Вызывал отчим. Серега удивился– обычно отчим не отзванивался сам, зная что Максимов на задании. Ждал до контрольного времени и только после этого пытался выяснить где Максимова носит и почему не ставит в известность.
-В городе? Где именно?– слишком встревожено спросил дядя Георгий
– В городе. На вокзале– ближе к Сортировке.– ответил Максимов, еще не понимая.
– Сможешь забрать мага и обслугу? Они в засаду попали. Или в ловушки или хрен его знает куда они угодили. Их выводить надо. А пока мои летуны подъедут…терять мага не хочется, только работа пошла.
– Уже рулю. Где искать? –на бегу к машине стал уточнять Максимов.
– Звонил Боцман, телохранитель мага. Он, маг и оперативник склад вскрыли на Сортировке, там три тела– в пуху. А рядом еще живая кукла, но в состоянии распада– кокон сыпется. Боцман мага на выход выволок, а маг орет что кукла на подмогу своих позвала. После в телефоне перестрелка , шум, гам, и тишина…это все минут семь назад было Адрес диктую. Я своих поднял по тревоге но им ехать далеко. Быстрее чем минут через сорок не успеют. Стал искать кто ближе. Тебе третьему позвонил. А ты говоришь что почти на месте. Вывези их, Сережа. Или хотя бы мага. Парней жалко…Но сам знаешь нашу специфику.
– знаю – ответил Максимов и отключил телефон. Он уже сверяясь с картой пытаясь разобраться в хитросплетении улочек вел машину к последнему названному адресу.
Тихо и темно. Ни шума ни стрельбы ни вспышек. Ничего. Серега нашел указанный склад. Увидел вскрытую дверь, и никого…
Он позвал Боцмана. В ответ та же тишина. В склад заходить не хотелось. Отчим сказал что там три тела…Чистильщики приедут почистят местность, это понятно, но где искать мага Серега не знал и понял надо таки проверить помещение. Он подсвечивая фонарем сунулся во внутрь. И сразу четь не споткнулся о лежавшего человека. Вернее уже тело. Оперативник, Серега помнил его по совещаниям. Молодой мальчишка лет 20. В свете фонаря кровь казалась черного цвета– вся грудь, плечи, шея все в черной краске…слишком много ран. Шансов выжить не было. Его именно убивали. Рядом лежал нож испачканный черным…Где же маг– судорожно соображал Максимов мечтая сейчас только обо одном– выбраться из склада на улицу.
Завибрировал телефон предусмотрительно выставленный в бесшумный режим. Отвлекаться не хотелось. Руки и так фонарем и пистолетом заняты были. Но телефон не унимался.
Фонарь пришлось держать подбородком, без источника света Серега не решился остаться.