— Что ж, желаю удачи, — сказал им Хардинг. — Вы знаете, я за вас очень переживаю, но, полагаю, вам бесполезно напоминать о предосторожности?
— Кажется, я где-то слышал это слово, — усмехнулся Хакетт, пожимая вместе с Норманом руку руководителю полётов.
— Все это — чистейшая авантюра, — сказал Норман начальнику. — И если мы не вернёмся в разумные сроки… ну, тогда вы поймёте, что наша теория была верна. А уж рассказывать об этом миру или нет — решайте сами.
— Ради вашего же блага, я надеюсь, что вы глубоко заблуждаетесь, — улыбнулся начальник. — Я много раз говорил вам, чтобы вы «убирались с Земли», но, признаться, никогда не думал, что вы воспримете это буквально.
Хардинг отступил назад только тогда, когда два лётчика с трудом забрались в тесную кабину. Норман взялся за штурвал, дверца захлопнулась, и в тот миг, когда из-под колёс были выдернуты клинья упоров, а двигатель взревел ещё громче, длинный самолёт круто взмыл с поля, уходя под головокружительным углом в рассветное небо. Хакетт махнул пухлой рукой в сторону стремительно уменьшающихся фигурок людей на оставшемся внизу лётном поле, затем отвернулся от иллюминатора, чтобы, как и его напарник, посмотреть вперед.
Самолет летел по узкой восходящей спирали вверх, под таким углом, на который не был способен ни один другой аппарат, кроме Х-типа. Глаза Нормана неотрывно следили за приборами, пока они набирали высоту, а его уши неосознанно прислушивались к звукам работающего мотора. Земля быстро уходила вниз и по мере подъёма превращалась в огромную серую вогнутую чашу.
К тому времени, когда была достигнута пятимильная высота, поверхность Земли окончательно изменилась с вогнутой на выпуклую. Самолёт теперь набирал высоту по более широкой спирали, но поднимался так же уверенно и ровно, как прежде. На стеклах кабины начал быстро образовываться иней, наползая от краёв. Норман что-то сказал, перекрывая приглушенный шум мотора, и Хакетт включил электрические радиаторы. Иней отступил, когда теплый, чистый воздух наполнил кабину.
Десять миль… пятнадцать… они уже достигли высот, невозможных ещё несколько лет назад — но для X-типа это было пустяком. На отметке в десять миль Хакетт включил компактный генератор кислорода, и в кабине распространился свежий, острый запах. Двадцать миль… двадцать две…
Через некоторое время Норман молча указал на часы на приборной доске, и Хакетт кивнул.
Они шли точно по графику — рассчитывали достичь высоты в сорок миль к десяти часам утра, именно к тому времени, когда, судя по вычисленной орбите, над ними должен был пройти второй спутник.
— Двадцать шесть… двадцать семь… двадцать восемь… — бормотал Хакетт, следя за стрелкой высотомера, медленно ползущей вверх.
Бросив косой взгляд вниз через иллюминатор, он увидел, что Земля под ними превратилась в огромный серый шар, там и тут её тусклую поверхность скрывали белые океаны облаков.
— Тридцать одна… тридцать две…
Самолет теперь набирал высоту медленнее и поднимался под меньшим углом. Даже X-типу приходилось тяжело в разреженном воздухе, окружавшем их сейчас. Только сверхлёгкая, сверхмощная машина могла достичь таких невероятных высот.
На тридцать четвёртой миле началась настоящая битва за высоту. Норман удерживал самолёт в плавной восходящей спирали, проявляя высочайшее мастерство — в воздухе, который уже почти не существовал. На стеклах, несмотря на работающие обогреватели, вновь появился иней. Стрелка высотомера медленно подползла к отметке сорок. Норман продолжал кружить, слегка наклонив крылья, но не набирая высоту, Земля под ним казалась огромным серым туманным шаром.
— Долго на такой высоте не продержишься, — бросил он. — Наш полет окажется напрасным, если второй спутник не появится через несколько минут.
— Здесь, наверху, все выглядит совсем по-другому, — перекричал рев мотора Хакетт. — Там, внизу, было легко говорить о том, что мы сможем «запрыгнуть» на эту штуку, но здесь, наверху, черт возьми, нет ничего, кроме воздуха, да и того очень мало!
Норман ухмыльнулся.
— Будет больше. Если я прав насчет этой штуки, нам не нужно будет ничего делать — её атмосфера сама нас подхватит.
Оба встревожились, когда мотор на мгновение закашлялся и прервал ровный ритм работы, но через секунду снова взревел на устойчивых оборотах. Норман покачал головой.