Ослепленный, брошенный на металлический ремень сопротивлением воды, рассекаемой ими, Норман всё же сохранил остатки сознания, достаточные, чтобы заметить снопы света, прорывающиеся вперёд из носов мчащихся лодок, и смутно различить странных обитателей глубин, то появлявшихся, то исчезавших в этих лучах, пока лодки неслись вперед. Он смутно осознавал, что вода, попавшая ему в рот, была пресной, и, пытаясь изо всех сил задержать дыхание, он также осознавал, что жаболюди, казалось, не беспокоились из-за внезапного погружения в воду, их амфибийная природа позволяла им оставаться под водой гораздо дольше, чем это было возможно для любого человека.
Лодки неслись под водой с ужасающей скоростью, и через несколько секунд перед ними возникла гигантская металлическая стена большого купола, уходящая вниз, в самую глубину. Сквозь пелену воды Норман смутно различил, что весь этот колоссальный купол покоится на громадном основании из скалы, поднимающейся со дна моря почти до поверхности. И вдруг в стене появилось большое круглое отверстие; лодки влетели в него и понеслись по заполненному водой туннелю. Норман почувствовал, что его легкие вот-вот разорвутся, и тут туннель резко повернул вверх, и лодки со свистом выскочили из заполненного водой туннеля на воздух!
Но это был не открытый воздух. Они оказались под гигантским куполом! Норман и Хакетт глубоко вдохнули, и на их лицах отразился благоговейный трепет от вида открывшейся им картины. Высоко над головами простиралась колоссальная изогнутая крыша купола, охватывавшая расходящееся во все стороны огромное пространство. Под крышей все было освещено ярким светом, который, как они оба могли поклясться, был солнечным. Купол, по сути, был крышей гигантского освещенного здания, а на его основании раскинулся огромный город.
Город жаболюдей! Их лодки поднимались всё выше, и Норман с Хакеттом смогли его отлично рассмотреть. На квадратные мили под ними раскинулись чёрные здания, часто огромных размеров, разных очертаний, но все они были квадратными или прямоугольными. Между ними двигались бесчисленные орды жаб, заполняя улицы и площади, а над крышами роились тучи летающих лодок. В центре города, на большом, круглом, чистом пространстве, находился широкий, круглый, зеленый бассейн — отверстие того самого подводного тоннеля, через который они сюда попали.
Норман указал на него.
— Вот тебе и ответ! — воскликнул он. — Единственный вход в этот жабий город — из моря, через этот водный тоннель!
— Господи… город амфибий! — выдохнул Хакетт, побледнев.
Две лодки быстро неслись над городом, пробираясь сквозь рои других воздушных судов. Норман заметил высокие здания, которые могли быть дворцами, храмами, лабораториями. Потом лодки замедлили ход и спикировали вниз, к массивному, прямоугольному зданию, расположенному неподалеку от входа в водный туннель. На его крыше дежурили вооружённые жабы-охранники, там же покоились другие воздушные лодки. Когда они сели, двух пленников вытащили из лодки, и охранники тут же вцепились в них.
Наполовину волоком, наполовину неся на руках, их подтащили к отверстию в крыше, из которого вниз вела лестница. Так они попали внутрь здания, освещаемого множеством окон. Норман успел заметить длинные коридоры, заканчивающиеся зарешеченными дверями, и охранников то тут, то там. Вдоль стен тянулись металлические трубы, откуда-то доносился глухой, ритмичный гул механизмов. Наконец их подвели к зарешеченной двери, охранник открыл ее по квакающему приказу конвоировавших их жаболюдей, двоих пленников втолкнули внутрь, после чего дверь с лязгом захлопнулась. Они повернулись спиной к двери и вскрикнули от изумления. В комнате находилось с полсотни человек!
Но это были люди, каких они никогда прежде не видели, они были в целом похожи на людей, за исключением того, что их кожа была светло-зеленой, а не обычной бело-розовой. На них были тёмные короткие туники, и они оживлённо переговаривались на каком-то языке, совершенно непонятном Норману и Хакетту. Увидев лётчиков, они с удивлением окружили их, с любопытством разглядывая, и по комнате прокатился гомон множества голосов, совершенно непонятных для них двоих. Затем один из людей издал восклицание, и все обернулись.