— Бесполезно, Норман! Улетай! Улетай, слышишь?!
— Хакетт, ради бога! — Норман уже было рванулся к нему, но чья-то рука резко схватила его и потянула назад.
Это была Сарджа, управлявший длинным судном, взлетавшим с крыши.
— Они идут! — выдохнул он. — Слишком поздно…
Снизу на крышу лезли всё новые жаболюди. Сарджа направил аппарат вверх, Хакетт в последний раз отчаянно взмахнул им рукой, прежде чем исчезнуть под нахлынувшей на него волной жаболюдей.
Крыша, вместе с кипящей на ней схваткой, стремительно ушла вниз, исчезнув в серебристых сумерках, и их корабль понесся над могучим жабьим городом. Они торопились к центру города, к зеленому бассейну, служившему входом в водный туннель, а позади них, внизу, быстро нарастал гул тревоги. Норман бесплодно бушевал.
— Хакетт! Хакетт! Мы не можем бросить его…
— Уже слишком поздно! — крикнул Сарья. — Мы не сможем ему помочь, лишь снова окажемся в плену. Мы сбежим сейчас и вернемся… точно вернемся…
Даже в этот безумный момент Норман понял, что тот прав. Хакетт ввязался в схватку, сдерживая жаб-охранников только для того, чтобы они могли сбежать. Внезапно он закричал:
— Сарджа — водный туннель!
Поднятые по сигналу тревоги, вокруг него появилось с полдюжины лодок с жабами-охранниками!
— Силовое орудие! — крикнул зеленый человек. — Рядом с тобой!
Норман обернулся, заметил длинную трубу на шарнире рядом с собой и навел ее на лодки, приближавшиеся к ним спереди. Он лихорадочно надавил на спусковой крючок в задней части орудия, затем почувствовал, как из нее вылетает поток снарядов. Две лодки, летевшие впереди, исчезли, когда снаряды испустили свою разрушительную силу, еще одна накренилась и стала терять высоту. Оставшиеся три выпустили по ним силовые снаряды, засвистевшие вокруг них, но в это мгновение лодка под умелым управлением Сарджа, описав головокружительный вираж, нырнула прямо в отверстие водного тоннеля!
Норман отчаянно вцепился в свое сиденье, когда лодка стремительно понеслась вниз, сквозь толщу воды, Сарджа, стиснув зубы, гнал её по гигантскому подводному тоннелю, и в мутном сиянии позади уже виднелись ослепительные лучи — три суда Ралов мчались следом, быстро сокращая расстояние. Смогут ли силовые снаряды действовать под водой? Норман не знал. В отчаянии развернув пушку, он навёл её на преследователей и нажал спуск. Через мгновение и лучи, и лодки, плывущие позади них по туннелю, исчезли.
Его легкие горели огнем; казалось, он должен был позволить воде наполнить их. Лодка рассекала воду с такой огромной скоростью, что он почувствовал — его вот-вот выбросит из неё. Боль, казалось, расплавленным металлом разлилась по его груди — он больше не мог сдерживаться; и тут лодка вынырнула из воды на свежий воздух!
Норман тяжело, захлёбываясь, дышал. Позади них возвышался колоссальный металлический купол города жаб, тускло поблескивающий в серебристом свете, заливавшем бескрайние морские просторы. Этот свет лился сверху — от огромного серебряного полумесяца, висевшего в ночном небе. На нём виднелись тёмные очертания материков — и тут Норман понял. Земля! Он несколько истерично рассмеялся. Сарджа на огромной скорости вел летающую лодку над морем, удаляясь от жабьего города. Наконец он оглянулся. Далеко позади возвышался огромный купол, а вокруг него переливались мерцающие огни — огни преследующих их лодок Ралов.
— Мы сбежали! — крикнул Сарджа. — Из города Ралов, из которого еще никто не убегал!
Память больно кольнула Нормана.
— Хакетт! Он сдержал жаболюдей, чтобы мы могли сбежать — мы вернемся за ним, клянусь Богом!
— Мы вернемся! — твёрдо сказал Сарджа. — Мы вернемся со всеми зелеными людьми этого мира в город Ралов, да! Я знаю, что замыслил Фаллас.
— Ты сможешь найти дорогу к нему… к своему городу? — спросил Норман.
Сарджа кивнул, взглянув вверх.
— До того, как взойдет и зайдет ещё раз солнце, мы доберёмся до него.
Лодка мчалась вперед, и большой купол и освещающие его прожекторы исчезли за горизонтом. Норман чувствовал, как теплый ветер сушит его промокшую одежду. Устроившись на борту лодки, он смотрел на серебристый полумесяц Земли, опускающийся к горизонту перед ними. Это означало, сказал он себе, что спутник медленно вращается вокруг своей оси, кружась вокруг Земли. Ему пришло в голову, что ночные и дневные периоды здесь, должно быть, очень неравномерны.