— Вот, держи его технику. Нашла в мешке, — тихонько передала свиток Морозная Ночь. Очень знакомый свиток! Нет, именно такого Алекс не видел. По содержанию, но стилистически — один в один какие стела в руинах разрушенной секты выдала ему и детям.
В этой секте была своя. Немного отличная: круглый камень со всё такой же подсказкой — отпечатком руки. Его Морозная Ночь поместила в хранилище. Опять нашёлся предмет, который не лез в мешочек! Всё-таки, скорее всего, это не «принтер», а библиотека. Алекс проверял ранее — попытался положить в мешочек другой артефакт хранения и не преуспел. А вот у заколки Морозной Ночи таких ограничений не обнаружилось. Да вообще никаких не обнаружилось, кроме размера. Но тут, скорее всего, уже дело не в артефакте, а в пользователе — требуется одновременно высвободить слишком много силы: она пропорциональна объёму перемещаемому в хранилище или из него. Если предмет насыщен энергией — то ещё чуть труднее.
В допросах Алекс не участвовал, ведь Морозная Ночь заметила его сочувствие к мутировавшим сектантам. От такого будет только вред вместо пользы. Конечно, она понимала, что сочувствие это на самом деле к себе и детям, и это понимание задевало Алекса: почему она-то не нервничает? Когда её ученики при попытке перейти на новый уровень станут такими же звероподобными, достанется не только им, но и учителю. То есть ей. Запишут её в еретики. Но, кажется, её это не заботит. Неужели настолько доверяет Алексу? Верит в его успех?
Ему поручили собирать трофеи вместе с детьми и неизбежно нашёл ответ на вопрос, зачем еретики выкупают мутантов, особенно потенциальных. Он собрал массу свитков, в которых нашёл всевозможные техники развития. Оказывается, тот приём с прямой прочисткой узлов — необязателен. Можно компенсировать всё правильными техниками. И чем раньше начинали практику, тем больше потенциал развития.
У Алекса защемило сердце: он принял участие в уничтожении освободителей! Эти детишки, да и взрослые, которых ждал минимум остракизм, здесь находили своего рода вторую семью. А самый ужас, что в убийстве принимали участие по сути, собратья!
Но продлилось самобичевание недолго. Нашёлся очередной еретический механизм, по сравнению с которым предыдущий, из секты Звероловов, — очень праведный медицинский прибор.
Оказалось, что «приобретения» делили на перспективных и «батарейки». Только часть, и довольно малая, получали шанс встать на путь практика. Остальные помещались в эту чудовищную машину. Вместо чаш, как в предыдущем, здесь использовались клетки с шипами, втыкающиеся в жертву. Как встроенные в ржавое железо, так и отдельные, вроде кочерги или шампура. Они валялись по помещению без какой либо системы.
А за сектой, нашлись сотни или тысячи останков. Огромная яма, имела ещё большой запас, намекая на планы сектантов. Но дна не было видно, потому оценить заполненность нельзя, дно искать никому не хотелось. Кстати, вони разложения не было — в этой яме жили какие-то существа, которые массово выделяли слизь, пахнущую относительно нейтрально. Больше всего они походили на рыб, вроде миног или угрей, и «плавали» в море останков. Иногда можно было заметить, как они проглатывают части. А вот эта слизь — своего рода консервант.
Женщины, не подумав или руководствуясь какими-то непонятными Алексу соображениями, принялись сжигать этот «питомник». Вонища поднялась! И вовсе не мясная — слизь при сгорании так воняла, что сравнить это просто не с чем. Это хуже тухлятины и химического запаха вроде горелой резины или пластмассы.
— Мне нужны кристаллы из этих тварей! — безапелляционно заявил Алекс. На него посмотрели как на идиота. Даже рядом стоять не хотелось, а ведь придётся лезть вниз!
— Ты совсем умом поломался? — Морозная Ночь посмотрела на слугу с отвращением б о льшим, чем на эту яму.
— Серебряная Мошна, не одолжишь артефакты против вони? Я знаю, что у вас, алхимиков, такие есть, — Алекс не стал вступать в спор. — Один кристалл твой!
Глаза «напарника» по странным исследования сверкнули, а в ладони тут же появились затычки для носа.
Достать ядра не так уж сложно с техникой перемещения Алекса. Волшебный огонь быстро пожрал плоть, так что уже через час осталась только груда костей. Взрослых и детских, правильных и мутировавших, целых и разрушенных. Копаться в них неприятно, но Алекс постарался абстрагироваться от процесса, представляя, что это ветки. Хорошо ещё что кристаллы видны в волшебном зрении, так что не пришлось рыться в этом могильнике, а просто передвигаться от одного к другому. Большинство упало на дно, потому процесс неприятный и длительный.