И тогда ему становилось плохо.
Он начинал кричать, что «во всем виноват мерзкий фризиец!», и медбратьям не оставалось ничего другого, кроме как вкалывать очередную порцию сильнодействующего снотворного, раз за разом спасая подростка от нервного срыва.
Но Хорнос не собирался спешить, выясняя все обстоятельства крушения ЛА Азула, прежде чем что-либо объяснять — особенно учитывая, что у этих двоих уже вышел серьезный конфликт. И теперь приходилось действовать особенно осторожно, чтобы не усугубить ситуацию еще больше, если, конечно, это было возможным с тем, что он собирался рассказать имрахцу через несколько минут.
Азул пошевелился — как и говорил врач, он очнулся в течение получаса. Торопить парня директор не стал, давая время прийти в себя. Тот глубоко задышал, заметался и распахнул ярко-зеленые, в свете люминесцентных ламп, глаза.
— Директор, — мальчик сразу же поймал образ коренастого мужчины привалившегося к подоконнику.
— Рад, что с тобой все в порядке, Азул.
Тот потянулся к стакану воды на алюминиевой стойке рядом и сделал глоток, не отводя глаз от директора, будто боялся, что тот испарится, стоит лишь на секунду отвернуться.
«Удивительно», — подумал про себя директор. Кожа парня восстановилась полностью, навсегда поглотив те жуткие кровавые раны и потрескавшиеся черные огарки конечностей. Около пяти суток Азула не вынимали из восстановительной капсулы, наращивая ткани слоями на оголённых после операции мышцах.
— Что случилось? — без вступлений потребовал парень.
— Ты попал в аварию и чуть не сгорел…
— Почему произошла авария? — не давая директору закончить, бестактно перебил Азул.
Хорнос сдержался, он был готов к чему-то подобному, но все же ему так хотелось отвесить нахальному мальчишке увесистый подзатыльник.
— Оторвались несколько лопаток от компрессорной части двигателя, они пробили оболочку, нарушив работу системы и спровоцировав взрыв.
— Почему? — было видно, что это объяснение не очень сходилось с теми версиями, которые парень успел себе напридумывать.
— Кто-то залил тебе в баки топливо, отличавшееся от стандарта. Скорость возросла, и металл не выдержал нагрузки.
— Покушение? Кто-то хотел моей смерти?
В глазах Азула горела нездоровая зелень огоньков, словно он желал всеми фибрами своей души, чтобы это оказалось правдой.
— Нам не удалось доподлинно это доказать, возможно, имело место ошибка.
— Кто заливал баки?
— Технический персонал отсека, но мотивов у них нет. Да и каждый бак был пронумерован заранее.
— Может, перепутали цифры, — Азул задумался, опуская взгляд.
— Исключено.
— Почему?
Хорнос гладил бороду большим и указательным пальцем, расфокусировав на мгновенье взгляд.
— Такого топлива должно было быть ровно восемьсот восемьдесят литров — одна канистра. Но их оказалось две, — задумчиво произнес директор.
— Для кого была вторая?
— Для Кира.
Хронос перевел взгляд на Азула стараясь уловить реакцию парня, и тут же понял, что тот вынес фризийцу смертный приговор и подписал его собственной кровью. Чтобы он ему сейчас не сказал, все напрасно — Азула не переубедить. Но все же попытаться было его долгом.
— Я знаю о чем ты думаешь, но не спеши с выводами.
Лицо парня потемнело.
— Вы что будете его оправдывать? — молниеносно щетинясь, сузил глаза Азул.
— Буду, — твердо ответил Хронос. — Когда вас нашли, вы были двумя одинаковыми кусками мяса, вас даже не сразу опознали. И поверь, у Кира было столько же шансов погибнуть, как и у тебя.
Он специально выбирал самые жестокие определения их состояния, что были самыми точными — сейчас директору нужно было во что бы то ни стало добиться внимания мальчика.
— У него тоже случилась авария?
— Нет, Кир летел прямо за тобой, помнишь? — Хронос надеялся что эти последние факты, которые могла удержать растерзанная шоком память, помогут донести до парня слова директора.
Азул неуверенно кивнул.
— Он видел, как твой челнок повело, и ты рухнул вниз, загоревшись, — директор говорил не спеша. — Он разбил собственный ЛА и кинулся тебя спасать. Он горел, когда вытащил тебя из пылающего ЛА, причем мы до сих пор не можем понять, как ему это удалось, — слова давались директору с трудом, наполняясь тяжестью страшной катастрофы выпавшей на долю ребят, — потом он тушил тебя и себя. А когда мы прибыли на место крушения, мы нашли ЭТО.