Откуда вылезло это порождение, было абсолютно понятно. Да и Дана, увидев его, нахмурилась, усилила свечение бирюзового ореола и на всякий случай несколько раз окатила себя водяными волнами, словно уже испачкалась.
А вот Гироса взволновало другое порождение. Даже не знаю, как его описать. Шар света с пятью парами белоснежных крыльев, и на каждом крыле имелось по одному большому глазу.
Жуткое зрелище. Такого во сне увидишь и не проснёшься. А наяву ничего, можно и потерпеть. Главное стараться не смотреть одновременно в несколько глаз, голова кружится начинает.
После грязевой кучи и светового десятикрыла увидеть бабочку ошеломительной красоты было истинным эстетическим наслаждением.
Правда, если не смотреть на тело этой самой бабочки и тем более лицо.
Просто они были смесью человека и насекомого. Пусть даже и самой прекрасной на свете бабочки.
В сочетании выглядело, пожалуй, даже более жутко, чем глазастые крылья.
Но гораздо удивительнее среди этих кошмарных порождений было увидеть двух людей. Лысого подростка в оранжевой рясе, с какими‑то нереально огромными бусами на шее, и вполне себе современно одетую бизнес‑леди, которая сейчас что‑то бурно обсуждала по мобильному телефону.
Седьмым порождением оказался самый обычный чёрный кот, который сидел в центре группы встречающих и не обращал ни на кого внимания, очень усердно вылизывая свои бубенчики.
Заметить его с такого расстояния было практически невозможно, но Мира пришла к нам на помощь и создала для всех что‑то вроде экрана телевизора, на который по очереди выводилось изображение всех хранителей Новой Слободы, с кем нам ещё не довелось познакомиться.
— Гирос говорит, что светлячок самый противный среди них, но с огромной вероятностью может стать твоим скакуном. У вас предрасположенность к светлым силам, — сказал Гришка, но у меня от одной мысли о том, что моим скакуном может стать крылатый глазастик, глаз задёргался.
Нет уж, спасибо.
Как‑нибудь обойдусь.
Лучше уж вообще без скакуна, чем с таким.
К тому же я совершенно ничего не чувствую при виде этих порождений. В то время как ребята говорили, что они ощутили связь в тот момент, как впервые увидели своих скакунов.
Даже Мира.
Просто она долго пыталась разобраться в себе и понять, что же это происходит. Даже духу‑наставнику своему ничего не рассказывала.
— А Дана утверждает, что вон тот воробей — ещё та заноза в заднице. Но точно не станет скакуном Максима. Он вообще с людьми не очень ладит. Раньше ради забавы сжигал деревни где‑то на Ближнем Востоке.
— Всё верно, — перебил Миру князь Донской. Между прочим, сильнейший маг Российской империи на данный момент. Ректор ММУ и ещё куча всяких титулов и регалий, которые я не запомнил. — Фарид раньше вёл себя без оглядки на последствия. Поэтому к нам обратился правитель небольшого ближневосточного государства, и империя откликнулась на его зов. Пять сильнейших магов империи того времени смогли пленить огненное порождение и перевезти его сюда. С тех пор Фарид ведёт себя исключительно тихо и миролюбиво.
— И продолжает снабжать империю сутью магии, — добавила Ленка.
— Не без этого, — слегка склонил голову князь. — Позвольте мне первому переговорить с хранителями. Небольшое предостережение и напоминание о договорённостях, заключённых между ними и империей.
Никто против не был. А Гирос и Дана вовсе готовы были уйти прямо сейчас, не вступая в контакт со своими побратимами.
— Благославенный, ты вот мне всё же скажи, есть здесь хоть одно потенциальное создание, которое может стать моим скакуном? — ребята отошли к своим напарникам, а мне стало скучно.
Решил попытаться вытащить из Каспера хоть что‑нибудь.
— Нету. Это простые Хранители, которые тебе не подходят, — немного подумав, ответил дух‑наставник.
Причём ответил, даже не задумываясь. А раньше всегда молчал, когда разговор заходил о скакунах.
— Получается, что мне нужен не простой Хранитель?
— Да. Кто тебе вообще сказал, что это должен быть Хранитель? — не выдержал Каспер. — Другие всадники пускай довольствуются порождениями магии. Ты первый среди них. Первый. А значит, что у тебя должно быть всё самое лучшее. Начиная от твоих сил и заканчивая скакуном. Говорю же, что своего я нашёл во время участия в магической олимпиаде.
— И потом ещё пятнадцать лет вы присматривались друг к другу. Помню, — отмахнулся я.
Уже было думал, что смогу добиться от Каспера хоть какой‑то информации, а он снова за старое.
— Пятнадцать лет мне понадобилось, чтобы разработать и успешно применить заклинание, которое я считаю вершиной своей магической карьеры. Так что думай, Максим. Думай. И будет тебе счастье.