— Я так понимаю, что мы все это чувствуем? — спросил я, получил три кивка. — И неизвестно, откуда исходит опасность. Похоже, что далеко не всем понравилось наше заклинание.
— А я тебе говорил, что подобные масштабы привлекут ненужное внимание, — всё же умудрился пробиться через все мои заслоны Каспер. — Рано вам было создавать такие заклинания. Пусть и совместное, но оно может оставить без работы многих мелких целителей. Ты даже не представляешь, на что способны люди, когда их лишают всего, что было в жизни.
— Люди Романова раньше прекрасно справлялись со своими обязанностями. И несколько озлобленных целителей здесь не сыграют большой роли, — отмахнулся от него я и встретился взглядом с Петром Дмитриевичем.
Рядом с ним шёл Борис Алексеевич, которому что‑то очень старательно втолковывал наш капитан.
Сам Петросян был насквозь мокрым от пота. Видимо, слишком перенервничал после нашей импровизации.
Впрочем, не он один. Романов так же выглядел не лучшим образом. Словно только что вышел из тяжелейшего боя.
— Возможно, что причина в них, — указал я ребятам на приближающихся к нам гостей.
Ленка сразу же схватилась за маху, которая пришла в движение, но пока ничего не предпринимала. Мира собрала ещё больше силы Даны, а вокруг Гришки стали подниматься чёрные крупицы его силы. Один я ничего не предпринимал.
— Неужели вы ещё не поняли, что за заклинание нам удалось распространить на весь стадион? — спросил я, когда Романов и компания подошли достаточно близко, чтобы услышать, даже несмотря на стоявший вокруг шум.
— Поняли, — ответил хмурый Пётр Дмитриевич. — И поэтому вы всё ещё находитесь здесь, а не заключены под стражу.
— Даже так? — удивилась Ленка, и рядом с ней из‑под покрытия стадиона начали пробиваться первые зелёные ростки, не сулящие ничего хорошего тому, кто решит обидеть рыжую.
— Даже так, если дело касается жизни и здоровья тридцати шести тысяч имперских подданных, — отрезал Романов. — Вы должны понимать, какие последствия несёт любое ваше действие. А в последнее время они становятся всё более опасными и непредсказуемыми. Ремня. Надо вам ввалить ремня.
Маха быстро соскользнула с шеи Шуйской и зашипела, напоминая Романову о том, что было в первый и последний раз, когда он всыпал нам ремня. Хотя там проступок был куда менее масштабным.
— Пётр Дмитриевич, не стоит горячиться, — произнёс император. — Мы прекрасно знали, что за заклинание хотят создать ребята. Имели всю нужную информацию и в случае чего могли его уничтожить. Люди уже начали успокаиваться. А вскоре они поймут, что оказались в уникальном месте, созданном наследниками сильнейших магов Европы. Я уже сейчас могу сказать, что подобного не делал ещё никто.
— Да, мы такие. И за это нас хотят ремнём, — буркнул Гришка, хотя ему, судя по всему, меньше нас всех было дело до того, кто и чего там от нас хочет. Лишь бы было что пожевать, а всё остальное — незначительные мелочи, на которые и внимания обращать не стоит.
— Никакого ремня не будет, — улыбнулся император. — Как и наказания от вашего наставника по артефакторике. Андросий Аванесович ближайшее время будет занят созданием подарка для императрицы. А то он всё откладывал его по причине занятий с вами.
— Сегодня же приступлю, — как‑то слишком натянуто пообещал Петросян. — И правда, не стану никак наказывать ребят. Они смогли масштабировать задуманное заклинание на весь стадион и это без специальных артефактов. Конечно, это было очень опрометчиво с их стороны, но победителей не судят.
— Если победителей не судят, то почему вы все такие хмурые? Один только Борис Алексеевич нормальный, — спросил я, прислушиваясь к себе.
Подошедшие к нам люди были совершенно не причастны к появившейся тревоге, которая становилась ещё сильнее.
Словно ждёшь маму с родительского собрания, на котором тебя обязательно будут ругать. Сразу хочется начать убираться, помыть посуду и всё в этом роде, чтобы облегчить свою участь.
Вот и сейчас хотелось сделать что‑то такое. Только что именно — совершенно не понятно.
— Хмурые они от того, что всё пошло не по плану. Знаете, даже небольшое отклонение в масштабах подобного конкурса может привести к очень трагичным последствиям, выходящим далеко за рамки межшкольной олимпиады. Вплоть до небольшого бунта, который придётся подавлять крайне жёстко. Поэтому вы должны понимать, что любые действия, произведённые в публичном поле, влекут за собой порой крайне тяжёлые и даже трагичные последствия.
Хоть император продолжал улыбаться и говорил всё это ласковым тоном, но нам было прекрасно понятно, что за этим скрывается гнев. А гнев монарха — это вам не шутки. Стоит ему вырваться, плохо станет сразу всем.