Справившись, наконец-то, с чулком, аккуратно сложила его в корзинку с рукоделием и задумчиво посмотрела на освободившиеся спицы и клубки. Нет, мне решительно надо чем-то себя занять! Это сидение на одном месте и ожидание новостей просто сводит с ума. Я всегда считала себя очень спокойным человеком, которого не часто удавалось вывести из себя даже склочным Ирмгард и Агнесс. Но раньше мне было просто невдомек, сколько интересных событий происходит вокруг каждый день.
Впрочем, времени на долгие рассуждения у меня уже и не оставалось. Для начала я проверила готовность обеда и сочтя его вполне удавшимся, сгребла жар в углу очага. Убедившись таким образом в том, что обед не подгорит, позвала племянника и попросила «свистнуть» мужчинам во дворе, чтобы шли к столу. И, конечно же, этот оболтус ту ж выполнил мою просьбу буквально, высунув голову из двери и выдав настоящий «разбойничий» свист, от которого тут же взбудоражились кони.
Вслушиваясь в смачные эпитеты, которыми, на правах старшего, наградил Айко Дитрих, я невольно поморщилась. Одно дело — Арвид, или, хотя бы, господин Тилль… Как ни крути, а племянник — сын рыцаря и сам будущий рыцарь. Однако вмешиваться не стала: мужчина и рыцарь должен сам разбираться со спорщиками. А, кроме того, ругался Дитрих по-делу и племяннику еще предстоит научиться пониманию, когда его шутки уместны.
Пока мужчины собирались, отложила еды в принесенный Барбарой небольшой котелок, который я использовала вместо кружки.
— Айко! — Позвала я племянника. Чуть приоткрыв деверь на хозяйственную половину. — Иди сюда!
— Да, тетя Трауте? — Судя по довольной мордашке, мальчишка был только рад под предлогом поручения избежать дальнейшей выволочки.
— Занеси вот это в дом старой Барбары (спросишь на улице, тебе покажут, где это) и передай Хедвиг. Скажешь, я передала. И быстро! Чтобы до обеда справился.
— Я мигом теть Траут! — Донеслось уже с другой стороны двери.
— Хороший парень. — Услышала я голос Дитриха за спиной.
— Ты поэтому его так обзывал, что хороший? — Лукаво спросила я воина, понимая, в общем, что он имеет в виду.
— Простите! Как-то не подумал, что и Вы это слышите. — Дитрих покаянно склонил голову, продолжая, впрочем, улыбаться. — Но я ведь не просто так. Настоящий рыцарь его бы еще и за уши оттаскал за такие шутки, это мне, вроде, не по-чину. Только в походе за такие шутки платит часто весь отряд.
Ладно, госпожа. Вы идите в комнаты, а я тут все сейчас организую. Как раз и мальчик Ваш вернется прямо к столу.
— Да я и сама могу. — Я все еще не могла привыкнуть, что прислуживать за столом мне будут солдаты.
— Можете. — Не стал спорить Дитрих. — Но мальчишкам все равно придется учиться в походах заботиться не только о себе, а и о командире. А Вы, как ни крути, наша госпожа, то есть — тот же командир.
Я улыбнулась, представив себя с чулком на спицах в роли командира рыцарского отряда и уступила место у плиты нашим верным оруженосцам.
Айко действительно обернулся мигом, так что мы успели спокойно доесть свой обед. Парни уже убирали со стола, когда снаружи снова раздался шум: скрипели телеги, ржали лошади, перекликались люди. Бросившись к окну, я увидела, как перед въездом на площадь небольшой обоз сворачивает во вторую линию к условленному дому, а господин Тилль что-то сердито выговаривает Арвиду. Заметив, что муж едва держится на ногах, я отбросила все условности и, подобрав юбки, бегом побежала через площадь.
— Что случилось? — С этим вопросом я чуть не налетела на мужчин, в последний момент успев остановиться.
— Все в порядке, дорогая. — Попытался улыбкой успокоить меня муж. Улыбка, надо сказать, вышла бледноватой и напугала еще больше. К счастью, Ян сжалился и пояснил происходящее.
— Ничего страшного. Перетрудился он, вот и все. Меня вечно гоняет, чтобы силы учился рассчитывать, а самому, значит все можно. Конечно, он же — маг великий!
— А ну тихо! — Прикрикнула я, не сдержавшись. — Придумал тоже, посреди площади командира обсуждать! Мало, видно, тебя брат гоняет, если до сих пор не понял, что Арвид без нужды рисковать не стал бы!
— А Тилль тоже его ругает. — Неожиданно для меня парень стушевался и повел себя, ну точь в точь, как нашкодивший Айко.
— Тилль за дело ругает. А ты — жалуешься и вредничаешь. — Арвид усмехнулся, глядя на смутившегося брата. — Только толку с твоих жалоб… Трауте — моя жена, она всегда на моей стороне. Свою заведи, а потом и жалуйся.