— Может и так. — Арвид всем видом показывал несогласие, но спорить не стал. Зато явно постарался отделаться от любопытной меня необидным способом.
— Траутхен, ты бы сходила, посмотрела, как там Марьяна с детьми устроилась. Я им отдельный дом обещал, но надо предупредить, что чуть попозже. Сперва хуторских перевезем, а потом уже ее дом и поправим, и до ума доведем…
Заодно, спроси, не надо ли ей чего купить. Я не все смотрел, что там ей наместник выделил на обзаведение, вдруг, не хватает чего-то. А мы бы наведались в город, на торг. Я думал до местной ярмарки подождать, но раз все равно к наместнику надо, то все за один раз уладим.
— Я была у нее сегодня. Она не хочет в отдельный дом. Марьяна со старой Ружей (это хозяйка дома, одинокая вдова) поладили, та тоже просит Марьяну остаться. И старухе по хозяйству помощь, и Марьяне за детьми присмотр, и Ружино хозяйство вкупе с Марьяниным приданым — уже можно зимовать.
— Это хорошо. А…
— Я лучше спрошу, не хочет ли она с нами подъехать — Перебила я Арвида, пока он не придумал еще какого-нибудь задания. — Оставила бы детей со старушкой и сама бы поехала и купила, что ей там надо. Тем более, денег ей наместник тоже дал.
— И то дело. Ты спроси, а мне тут еще кое-что подсчитать надо, для доклада наместнику. Скажи Марьяне, что выезжаем послезавтра на рассвете. День в дороге, утром вы — на торг, я — к наместнику, ночь там переночуем и за день домой вернемся.
— Хорошо. Уже иду. — Я встала, чтобы идти, но не удержалась с просила еще. — Ты только еще одно скажи: почему ты у Яна силу брал, хотя он тоже наработался за сегодня? Я бы тоже поделилась охотно. Сам же говоришь, что у меня ее — немерено.
— Вечером поделишься. — Хитро улыбнулся Арвид. — А там, на площади у тебя такой вид взбудораженный был, что я побоялся. Ты ведь еще совсем силы не чувствуешь, могла приложить сгоряча, не хуже чем утром вышло бы.
— Ой, а я и не спросила… Как твоя рука? — Встревожилась я, вспомнив, что не только от усталости пострадал сегодня мой муж.
— Да нормально все. Поджила уже. На мне вообще все быстро заживает. — Равнодушно пожал плечами Арвид. — Я, конечно, не целитель и других лечить не умею, но себе пару царапин заживить могу.
— Это хорошо. — Обрадовалась я. И тут же замахала руками, увидев, что Арвид опять открывает рот. — Иду-иду! Видишь, меня уже нет!
Закрывая за собой дверь, услышала добродушный смешок. Вот и отлично! Слишком часто в последнее время вижу я Арвида то уставшим до крайности, то хмурым. А тут еще и этот непонятный маг… Что ему нужно на нашей земле? И дело даже не в том, что на нашей, вообще, какой ему резон здесь пакостить? Кому помешало то поле крестьянской репки, что под лесом? Кому перешло дорогу небольшое овечье стадо? Странно все это. Поежившись, словно я вдруг озябла, поплотнее запахнула на груди шаль и пошла через площадь.
Людей на улице почти не было, все были заняты своим хозяйством, лишь несколько селянок спешили каждая по своим делам. Вежливо ответив на очередное приветствие, я чуть не остановилась на месте, осознав перемену отношения к нам. Если раньше при встрече со мной женщины лишь обозначали намек на приседание, то сейчас каждая из них приветствовала меня настоящим, глубоким книксеном и почтительным: «Доброго дня, госпожа!».
Сложить два и два было несложно: слух о том, что Арвид чуть не надорвался, спасая хуторских мужиков и их добро, уже распространился по всему поселению. А здесь, как и в любом селе, каждый каждому какой-нибудь родич. Селяне окончательно и неожиданно быстро признали нас «своими». Причем, не просто «своими», а имеющими право распоряжаться. Все по старому рыцарскому правилу: «Ты можешь хозяйничать только на той земле, которую в состоянии защитить». Думаю, наш загадочный противник помог нам, сам того не ожидая. Что ж, с паршивой овцы…
Следующее утро выдалось солнечным. Да и вообще, день начался для меня замечательно. Вечером, как Арвид и обещал, он научил меня делиться своей силой с другими магами. Правда, сначала мы тренировались на котелке. Воду в нем надо было заставлять нагреваться и остывать, кружиться водоворотом и останавливаться на месте. Немножко похоже на том, чему господин Тилль учил нас с Хандзей в дороге, но посложнее.