— Все ясно. — Храмовник махнул рукой, подзывая вдову к кафедре. — Положи руку на Книгу и поклянись, что все сказанное тобой было сказано не по злому умыслу.
Вдова положила руку на книгу и повторила за ним слова клятвы. Люди ахнули: прозрачные камешки на книге полыхнули зеленым светом.
— Значит, ты сама веришь в то, что говоришь. — Подвел итог храмовник. Садись и жди.
— Теперь ты, Катрин, вдова фон Дюринг, говори. Что можешь ответить на эти обвинения?
— А что тут отвечать? — Мать встала, презрительно сморщила нос при взгляде на противницу, и снова повернулась к кафедре. — Смотреть за детьми надо, выхаживать, если слабенькие родятся. Тогда и дети меньше умирать будут. Опять же, муж меня любил и берег, а за четырьмя детьми уследить куда легче, чем за оравой. — По храму снова прошелестел шепоток, теперь уже одобрительный, не все фру могли похвастаться таким здоровьем, чтобы по десять и больше детей рожать.
— А что скажешь про старшую дочь?
— Можно, про Анну я скажу? — Теперь встал господин фон Хагедорн. Само собой, перечить бургману не стал никто. — Не знаю, может, Анна и сказала что новой хозяйке, уходя. А только после того, Хедвиг, как твоя сестра с мужем обошлись с Анной, удивительно, что Творец им вообще детей посылает. Иана я хорошо помню, он хоть и был прижимистым, но младшего брата любил настолько, что наследство с ним поровну разделил. А что сделал брат? Не успела на могиле Иана трава вырасти, как его жену и ребенка выгнали из дома в чем были.
— Ей отдали то, что ей положено по закону! Не нам законы менять. — Не смолчала фру Петерсен.
— Может, и так. — Не стал спорить господин фон Хагедорн. — Так и Анна над законами Творца не властна, а он посылает кому что хочет: парня, девку, пустой дом… А про барона не выдумывайте мне тут глупостей. — Он обернулся и погрозил кумушкам, собравшимся за спиной у склочницы. — Моя невестка Хельге со своей кузиной Агатой письма друг другу пишут. Письма приходят из баронского поместья, гербовыми печатями запечатанные. А кому попало родовую печать на письмах ставить не будут. И жены моей родственник, что гостил у нас недавно, барона этого знает и дела с ним ведет. Все.
После такого заявления никто не осмелился перечить. Действительно, если уж сам бургман говорит, что все по закону, значит, так оно и есть.
— А что скажешь ты, Траутхен? — Храмовник подмигнул мне, словно подбадривая. Уже всем было понятно, что винить нас не в чем, но дело надо было довести до конца.
— А за свою невесту скажу я. — Рядом со мной встал Арвид, грозно сдвинув брови.
Родственник господина бургмана увидел в госпоже Трауте редкий магический дар немалой силы. Будь она рыцарем, с таким даром ее в Академию бы приняли, учиться за счет Короны. А так, господин Наместник решил нас сосватать, раз уж у нас дар одинаковый. Да и поместье нам заново поднимать надо, там без магии надорваться можно. А тут — такая удача: и муж — маг, жена — магиня, пока я по службе в отлучке, есть на кого хозяйство оставить.
Оглушенные такой новостью односельчане смотрели на меня во все глаза, будто впервые видели.
— Ах, разбойник! — Ахнул за спиной господин фон Хагедорн. — Что ж ты сразу не сказал, что не просто за невестой приехал, а что ты у нас единственную водницу в округе забираешь?!
Арвид недоуменно посмотрел на отца, тот только пожал плечами, потом — на господина бургмана и тоже пожал плечами: «Я думал, Вы знаете.»
— Теперь знаю. — Беззлобно проворчал господин бургман. — Ладно, все равно женитесь, толку с нее, необученной… Но ты у меня, красавец, теперь невесту просто так не получишь. У меня для водника рабо-о-оты, на болотах сидим. — Арвид только кивнул, а его отец, ухмыльнувшись, подтолкнул к бургману и младшего сына, мол, еще вот тебе один помощник.
— Ну вот и разобрались! — Удовлетворенно заключил храмовник. — Никакого ведовства, хвала Творцу, нет и не было. Я свое дело сделал. Если кто хочет пожаловаться на меня, тому в город, в Главный Храм. Если кто хочет пожаловаться на поклеп, тому к бургману. На сегодня все свободны, идите с миром, дети Творца!
Народ потихоньку начал расходиться. Старики на ходу обсуждали, закончилось ли на сегодня веселье или стоит еще немного посидеть в корчме? Мало ли, что эта шальная молодежь еще учудит. Где-то в толпе лениво переругивалась пожилая супружеская пара.
— Я же тебе говорила: любит — пусть женится! А ты, дурак старый, заладил: «Приданое, приданое…»