Все было так и, одновременно, не так, как описывали когда-то замужние ровесницы. Когда-то, в те далекие времена, когда я еще тоже считалась не старой девой, а девицей на выданье. Его губы целовали меня, не спрашивая, словно брали свое. И, в то же время, это не было грубо, наоборот, от его нежности захватывало дух. От Арвида пахло тимьяном, мятой и еще какими-то травками. Видно то «кое что», которое они с господином бургманом обсуждали, было очередной настойкой по рецепту фрау фон Хагедорн. Чуть кололась коротко остриженная бородка. Горячей кожей пахло от одежды…
Что там Хельге говорила про «замуж за чужого человека»? И ничуть он не чужой. Мне хотелось обвиться вокруг него, словно плющ вокруг крепкого бука, чтобы вечно чувствовать эту силу, эту нежность, видеть эту жилку, быстро-быстро бьющуюся у него на шее. Арвид прижимал меня к себе одной рукой, пока другая пыталась справиться с головной повязкой.
Именно от этих попыток я и пришла в себя.
— Не надо, Арвид. — Попросила я, мягко отводя его руку от узлов.
— Хочу видеть твои волосы. — Хрипло выдохнул он мне в ухо. — Зачем ты вообще замоталась, словно сарацинка?
— Так у нас все ходят. — Пожала плечами я, прижимаясь щекой к его ладони, которую все еще держала в своей руке. — Говорят, некоторые из приезжих женихов только после свадьбы узнавали, какой цвет волос у молодой жены.
— Но я-то уже видел твои волосы. — Голос Арвида звучал вкрадчиво, искушал, звал за собой… — Они похожи на мед. На самый лучший липовый мед. Распусти их ненадолго, потом опять завяжешь.
— Потом я так не смогу. — С сожалением покачала головой я. — Мы дома так волосы только на праздники убирали. Я без зеркала не справлюсь, и так пол утра промучилась.
— Женщины. — Рассмеялся Арвид. — Почему у вас все так сложно? — И тут же уже с нарочитой надежной в голосе. — А больше ты никого из родных с собой взять не хочешь?
— Да нет, вроде. — Неуверенно протянула я, не понимая, к чему такой быстрый переход от одного к другому.
— Жаль! А я хотел предложить: мы забираем всех, кого ты хочешь, а ты, в благодарность, снимаешь эти тряпки наутро после свадьбы и одеваешь нормальный женский чепец, как моя мама носит.
Я рассмеялась.
— Пойдем дальше. Там есть удобное место, где можно посидеть у воды. Ты же хотел.
И мы, рука в руке, двинулись вдоль плещущейся за кустами Ауе. Обойдя пару кустов, мы вышли к еще одному моему любимому месту. Там берег высился небольшим песчаным пригорком, редко поросшим жесткой травой. Я любила иногда посидеть здесь, свесив в воду босые ноги. Это место я любила за его уединенность. Другой берег здесь подходил к реке особенно низко, так небольшое болотце в низинке пересыхало только в совсем уж сильную жару. Камыши и лозняки разрослись там так буйно, что с другого берега к реке было просто не подойти.
— Ух ты-ы! — Восхитился Арвид. А я только сейчас заметила, что так и не отпустила его руку, все это время ведя его за собой. А он ничего не сказал. То ли решил не спорить, раз я лучше знаю дорогу, то ли просто не видел в этом ничего особенного.
— Да, мне тоже здесь нравится. — Сказала я, смущенно отпуская его. — Здесь можно посидеть спокойно. Я раньше даже с рукоделием иногда сюда приходила, здесь тихо, и свет хороший.
— А чья это земля? Почему здесь купальню не поставили?
— Земля здесь наша… то есть, Виллема — поправила я, вспомнив, что мне на отцовском хуторе уже давно не принадлежит ничего. — Помнишь луг, где ты мужикам с канавами помогал? Если пойдешь в ту сторону — я махнула рукой, показывая направление, противоположное тому, откуда мы пришли, — То выйдешь как раз к нему. А сюда осенью и зимой мы за лозами ходим: на корзины, на плетень, на всякие мелочи…
— Так а что с купальней? — Арвид, ничуть не стесняясь, разулся и сел на край, опустив ноги в воду. — Мм-м-м! Трауте, ты чего стоишь? Попробуй, какая вода теплая. Последние деньки, когда еще можно просто так окунуться в реку.
— Я потом… — мне очень хотелось тоже ощутить, как медленное течение Ауе легонько плещет волнами по ногам. Но мочить чулки было нельзя, а раздеваться при Арвиде было стыдно, это же не Айко. Не найдя, что сказать, решила отвлечь его разговором.
— Купальня у нас с другой стороны поселения. Там берег совсем песчаный, река разливается широко и нет большой глубины. Туда вся детвора летом бегает.
— Ну-у, то детвора. — Разочаровано протянул Арвид. — Им и положено на мелководье плескаться, словно малькам. А молодежь?
— Так и молодежь туда ходит. — Удивлено пожала плечами я. — Все, лет до пятнадцати- шестнадцати.