И дальше, уже обращаясь ко мне.
— Вот мыло, госпожа, вот полотенце. Ханна поможет Вам, а я буду в соседней комнате, зовите, если что.
— Я не Ханна. — Проворчала девочка, видимо, продолжая старый спор. — Меня Хандзя зовут.
— Хорошо. Хандзя, помоги мне, пожалуйста. Я сегодня целый день ехала и очень устала.
Я вмешалась, видя, что Эльке уже собралась опять попенять малышке. Девочка, конечно, не отличалась особой почтительностью. Но, как я уже поняла из разговора мужчин, она привыкла совсем к другой жизни, а в последние дни им с матерью пришлось несладко. Да и не хотелось мне сейчас, если честно, выслушивать чужие пререкания, а хотелось просто спать.
Помогала Хандзя ловко. То ли не была такой уж белоручкой, как я на нее подумала поначалу, то ли просто эта работа старшей сестре двух малышей была привычнее пряжи. Вскоре я уже наслаждалась покоем, закрыв за собой двери спальной ниши. Сами хозяева, как я поняла, второй нишей не пользовались, а, предпочитая экономить тепло, спали во второй, меньшей комнате, где стояла колыбель.
Арвид пришел поздно, когда я уже спала. Разбудил возней, раздеваясь в потемках, а потом залез под одеяло. В полусне почувствовала, как он прижимается ко мне всем телом и осознала, что сегодня он без рубашки. Пока соображала, что сказать, муж заговорил сам. Говорил он шепотом, отрывисто, словно торопился высказать все, пока его слушают и, вместе с тем, уверенный, что никто его не слышит.
— Спишь, Траутхен? Спи, спи… Когда еще возможность будет в нормальной постели выспаться. А я с ума схожу от того, что ты тут спишь, а я там чужое дерьмо разгребаю. А ты тут спишь..
Арвид уткнулся носом мне в затылок, тяжело дыша. Мне было немного неловко, все-таки к подобной близости по-настоящему привыкнуть я еще не успела. Но, в то же время, я чувствовала, что ему плохо. Сама затрудняюсь сказать почему, но я была в этом уверена. Отбросив неловкость и стеснение повернулась к мужу и потянулась, чтобы обнять. Мне хотелось смахнуть все заботы с его плеч, оградить от любой беды….
— Разбудил? — Разочаровано вздохнул Арвид, прижимая меня к себе еще крепче.
— Не успела заснуть. — Зачем-то соврала я.
— Врешь ведь, знаю, что разбудил. — В голосе мужа слышалась такая нежность, что хотелось то ли плакать, то ли смеяться от счастья, что я стала маленькой слабостью того сильного мужчины.
— Вру. — Теперь пришла моя очередь вздыхать. — Но и хорошо, что разбудил.
— Да что ж тут хорошего… — Рука Арвида скользнула под рубашку, волнуя и смущая. — Так хоть ты бы поспала, а так — оба будем мучиться.
— Почему мучиться?
— Да потому, что тебе сейчас ничего нельзя. Болит ведь все еще, наверное, после вчера, хоть и не признаешься?
— Да ничего у меня не болит! — Почти возмутилась я. Вот ведь, сам напридумывал себе всякого, а теперь сам мучается. И кто ему только сказал, что женщина после свадьбы неделю прямо-таки умирать должна?! Нет, Хельге, конечно, рассказывала, что всякое бывает, но Арвид же должен знать, что у нас без этого «всякого» обошлось.
— Ну, раз не болит… Сама напросилась!
— Арвид! — Запоздало спохватилась я. — А если кто-то в комнату войдет? Что они подумают!?
— А зачем им что-то думать? И так все знают, что мы женаты. Потому и не войдет никто…
Муж, похоже, терял всякое терпение. То ли и правда устал держать себя в руках, то ли выпитое помогало отпустить вожжи.
Сегодня от Арвида пахло не пряным травяным духом настойки госпожи Биргит, а чем-то кисловатым: то ли домашним пивом, то ли фруктовым вином… Я не успела толком разобраться, когда осознала, что, пожалуй, надо было действительно доверять мужу.
— Ох!
— Прости! Прости, милая! — Арвид, мгновенно собравшийся, словно и нее было хмельного угара, попытался отстраниться.
— Подожди… — Дернулась вслед за ним, не желая отпускать, не желая оставлять его одного с чужими бедами. Будь что будет, но не железный же он, а жалеть и утешать его — моя прямая обязанность. И мое право. Мысль, что раньше Арвид утешался с кем-то другим, кольнула неприятно, заставив забыть о своих страхах. — Не уходи!
— Да куда ж мне идти, от собственной жены-то… — Короткий смешок дал понять, что Арвид снова полностью владеет собой.
На самом деле, все было совсем неплохо, только поначалу слегка неуютно. И. все равно, я не могла понять, что во всем этом такого, что мужчины забывают о семье, о чести, а порой и о себе самом, ради утех. Наверное, я уже засыпала, потому что не заметила, как спросила то вслух.