Вспомнив о племянниках, снова задумалась о судьбе Хандзи с братиками. Малышам хорошо, пройдет еще пара недель, и даже старший из них — Януш — вообще не вспомнит ни об отце, ни о замке. Он и нас, наверное, быстро забудет, как только осядет с матерью где-нибудь. А каково придется Хандзе? Что творится сейчас в этой маленькой головенке? Судя по паре случайных фраз, ненависти к отцу девочка не испытывает. То ли был он не такой уж тварью, то ли Марьяна не стала (может, побоялась) делиться с ней своей обидой. Привыкнет ли девочка из замка к крестьянской жизни?
Хотела было встать, чтобы подойти к малышам и попробовать пораспросить побольше, но увидела возвращающегося мужа. Мать малышей спешила за ним, держа в руках ворох какого-то тряпья, видимо, те самые вещи.
Арвид выглядел не очень довольным. Интересно, это потому что не нашел ничего подходящего и пришлось брать что-нибудь, или потому, что опять лишние траты? Мы всего лишь на полтора дня приблизились к новому дому, а нежданные расходы накатывали, словно снежный ком. А я ведь даже не знаю, сколько у нас денег, как обычно, запоздало, подумала я. Слепо доверившись мужу, я ехала за ним, ожидая, что он обо всем позаботится сам. Тоже мне, хозяйка!
Быстро припрятав оставшуюся горбушку в карман фартука, поспешила навстречу.
— Нашли что-нибудь? — Спросила, с интересом глядя вслед Марьяне. Которая пошла сразу к детям.
— Именно, что «что-нибудь». — Вздохнул Арвид. — Дети у хозяев выросли давно, а внуков пока нет. Хорошо, хозяйка уступила недорого пару мужниных рубах. Он у нее мужчина дородный. В такую рубаху каждого из малышей станется целиком завернуть. А если обрезать лишнее от рукавов, то будут еще и лишние тряпки.
— А остальное? — Вещей в ворохе вендки было явно больше, чем пара рубах.
— А остальное — старые хозяйкины вещи, который она так отдала, чтобы было хоть чем-то детей прикрыть. Но там такое, действительно старье. Марьяна, правда, грозилась из старой юбки скроить что-то там для Хандзи.
— Арвид, я вот что хочу спросить. — Я даже удивилась, что не замечала этого раньше. — А почему ты мальчиков всегда называешь то «дети», то «малыши», но никогда — по имени? А Хандзю ты всегда называешь Хандзей.
— Да? — Искренне удивился муж. — Никогда не задумывался. Даже и не знаю. Маленькие — они такие, ну… маленькие. Ни толку с них пока никакого, ни разговора. А Хандзя — девочка неглупая, явно с характером… С ней уже и договориться по-человечески можно.
— Ну, разве что так. — Вот, кстати, раз уж зашло про «договориться». — Арвид, присмотрелся бы ты к девочке. Ты — маг, тебе виднее, опасно это или нет. А то она хоть и говорит, что отец ее учил, но меня оторопь берет, когда она своими светлячками играть начинает. Подожжет, не дай творец, повозку с поклажей. И с нами, заодно.
— Светлячки? — Арвид тут же встрепенулся, словно, и правда, пес, почуявший добычу. — Горячие или просто теплые.
— Арвид! — Возмутилась я. — Откуда мне знать, насколько они горячие? Я пока еще в своем уме, магу под руку соваться.
— Да ты и сама — маг. — Рассмеялся муж. — Привыкай. Эх. Траутхен, надо бы тебя хоть чему-то поучить, но из-за этой кутерьмы не то что учить, даже не поговоришь толком. Ладно, хорошая моя, — муж приобнял меня почти по-дружески и легко поцеловал в щеку. — пора трогаться, если до вечера собираемся до места стоянки доехать. Не хотелось бы мне сегодня в чистом поле ночевать.
И мы снова двинулись в путь. На этот раз в повозке не было того гнетущего молчания, прерываемого вымученными фразами, как в самом начале. Мы с Марьяной, освободив столько места, сколько смогли, пытались перекроить старые тряпки, сделать их хоть как-то пригодными для носки. Выбирая наименее заношенные куски, я подумала, что можно было просто взять что-то из моего приданого.
Впрочем, старье или новье, все равно это приходилось перешивать на ходу в трясущейся телеге. Тут уж не до красоты стежков, главное, чтобы держалось и выглядело не сильно коряво. Хандзя понятливо отвлекала малышей, чтобы не мешали.
За такой неблагодарной работой мы постепенно разболтались о том и о сем. Марьяна охотно делилась историями о проказах двух старших детишек, старательно избегая, впрочем, любого упоминания о их отце. Я же, в свою очередь, старалась не спрашивать лишнего, чтобы не бередить и так не самые приятные воспоминания.
Мальчики успели устать и выспаться, заскучать и утешиться припрятанной мною горбушкой, когда телеги наконец-то остановились. Было слышно, как вокруг шумит народ, словно на ярмарке. Выглянув из-под полога, я искренне удивилась: вроде бы Арвид не говорил, что мы будем проезжать через город. И, тем не менее, телеги стояли на достаточно широкой площади, окруженной каменной стеной. Пока я задавалась вопросом, где мы и что делать дальше, муж сам подошел к нашей телеге.