Но я буду придерживаться плана, с перепугу созревшего в моей голове: пробудить в нем человеческое обличье. А потом уничтожить.
Мне пятнадцать, и я редко любуюсь своим отражением. Но на базаре, где приходится торговать тем, что подарит лес — грибами, ягодами, мелкой дичью, — не раз говорили, что я хороша собой. Я распускаю волосы (кажется, так я буду выглядеть более привлекательной), умываю лицо родниковой водой — нужно смыть базарную пыль. Соберись, не плакать! В доме есть оружие. Если я успею раньше, возможно, у меня останется крохотный, но шанс... А вот и сам дом. Едва переступив порог, понимаю: он опередил меня.
Он в ярости из-за того, что старушки не оказалось. Его мелочная месть не заставила себя долго ждать: волк нарядился в халат и панталоны покойной, напялил ее чепчик, загораживающий его омерзительную морду. Волк прекрасно знает: я давно поняла, кто он. Этот маскарад — не более, чем издевательство. «Хочешь поиграть? Что же, поиграем! Только не обессудь, если в финале твое брюхо окажется набитым кирпичами,» — стараясь унять внутреннюю дрожь, приободряю себя.
— Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие глаза? — говорю, наивно улыбаясь. Волк молчит. Не отвожу глаз, пытаюсь придать взгляду теплоту. На месте его морды представляю лицо мальчика, продающего овощи в соседнем ларьке, который давно снится мне ночами. Волк не отвечает. Кажется, мне удалось его смутить — похоже, ему еще не попадались настолько самонадеянные жертвы.
— Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие уши? — я нежно провожу рукой по его уху. Чувствую, как на нем с каждой секундой становится все меньше шерсти и больше кожи.
— Бабушка, бабушка, — после слов «а почему у тебя такие большие губы» мне нужно его поцеловать. От него нещадно смердит псиной. Стараясь не дышать, я придвигаюсь все ближе, ближе...
***
— Э-эй, — я почувствовала, как меня со всей силы кто-то трясёт за плечо.
— А, твою мать! Не приближайся! Я не позволю сожрать меня! Я позову охотников, я напихаю тебе кирпичи в желудок, я....
Надо мной стоит Пол. В его глазах испуг с примешивающимся чувством вины. Не поймите меня неправильно, я не мучительница. Но виноватый, раскаивающийся и влюбленный в вас юноша — очень приятное сочетание.
— Слава Богам! Мы не могли тебя найти! Сколько же всего могло случится! Мама просит прощения, пусть будет то платье, которое ты захочешь, только не убегай так!
Пол проводил меня до дома, приобняв, как хрустальную статуэтку. Он не отпускал мою руку до тех пор, пока не передал меня моей матери — из рук в руки. Дома меня напоили молоком с медом. Правда, сначала накричали, но мой возлюбленный отважно взял вину на себя — это он меня расстроил — так, что я и убежала ото всех плакать в лес. Моего жениха мама обожает и злиться на него совсем не может.
На этом история могла бы закончиться. Мало ли что приснится в столь волнительной период. Жизнь быстро вошла в привычное русло — точнее сказать, в непривычное и достаточно напряженное: подготовка к свадьбе требовала от полной собранности и бесконечных решений. С кем посадить тетю Клару: с бывшим мужем и дочерью или с нынешним? Нельзя же всех четверых посадить за одним столом, и порознь тоже нельзя!
Теперь вы понимаете, какой суетой были наполнены мои дни. Я все чаще ловила себя на мысли, что хочу убежать от этого в блаженную тишину леса, хотя бы на несколько часов.
Кто знает лес — знает также, что там ни одной секунды не бывает тихо по-настоящему. Стук дятла, крик совы, пение иволги — все это сливается в одну восхитительную колыбельную. Но усталость была не главной причиной, по которой меня манил лес. Однажды я нашла то самое место. Прилегла. И угадайте, что мне приснилось?
Да ничего, полная ерунда — что я выхожу замуж за Пола, а он (вот глупыш!) почему-то не понял, что у нас свадьба, вышел ко мне в купальном костюме. Потом этот сон сменился кошмаром, который я даже не смогла запомнить. Вероятно, во сне тетушка Сара все-таки спела на нашем торжестве, и мы не смогли это предотвратить.
Но все это было обычным сном — быть может, немного чудным, но в нем не было того огня, той правды, что присутствовала в удивительном сновидении, похожем на старинную сказку.