Во-вторых, отношения. Я, прошедшая сквозь орду перманентно недовольных и лучше всех знающих, была просто в шоке. Эльты со своими целителями не спорили. Вот совсем. Вообще. Абсолютно. Наверное, потому, что эти целители работали на совесть и сомневаться в лечении не было причин. Никто не возмущался, что зелье от сердечной недостаточности бьёт по печени. Никто не рвался на работу, на отдых, за ребёнком, когда было нужно лежать и капать лекарства. Никто не спорил за место в очереди. Все друг с другом вежливые, все друг друга уважали. И вообще, складывалось ощущение, что чем больше эльтов собиралось вместе, тем они делались организованнее и счастливее.
Даже как-то жутко становилось иногда. Особенно от вида стройной цепочки, которой больные шли на обед: всегда по одну сторону коридора, чтобы не мешать каталкам, всегда нога в ногу, всегда примерно одинаковое расстояние, размеренные движения, единый ритм. Муравьи в муравейнике. Самые настоящие. Ползут по своим делам, у каждого своя чёткая роль, и каждый счастлив делать своё дело. Ни национальность, ни цвет кожи, ни разница в языках значения не имели. Через три дня все друг друга замечательно понимали, перейдя на единую, ни на что не похожую речь.
Даже я. Причём это получилось как-то само собой, я вообще не заметила, когда случился переход от тотального непонимания и жестов к пониманию и полноценному разговору. Как выучила язык – опять-таки непонятно. Узнала от каждого по слову, а склонения, спряжения и грамматика как-то интуитивно выстроились.
Ко мне отношение было, понятное дело, особое. Взрослые эльты видели перед собой ребёнка, только-только получившего глазные зубы. Каждый мне умилялся и норовил угостить вкусненьким. Откуда они брали это «вкусненькое» – загадка. В столовой такое не подавали, буфетов и магазинов в сиде не было. Слушали, кстати, с улыбкой. Но воспринимали всерьёз и всё выполняли. Даже жалели, ведь я ещё ребёнок, мне положено с гиканьем носиться по Фогруфу, а не работать с утра до ночи.
Дети уважали меня даже сильнее взрослых и, подозреваю, завидовали. Как же – по виду ровесник, а уже такой умный и важный. Коллеги опять-таки жалели и старались снять максимум нагрузки, чтобы мой подростковый организм не переутомлялся. На то, что я прожила уже двадцать семь лет, всем было наплевать. Эльты дружно решили, что я просто в два раза медленнее взрослею.
Врачебная мечта какая-то, а не больница! Лечи не хочу!
А лечить от лучевой болезни было невесело.
Нет, эльты довольно быстро разобрались и с защитой, и с выведением вредных веществ, и с симптомами дело пошло бодрее, когда избавились от излучения. Но вот последствия…
Я наконец-то снова встала за операционный стол. Резать онкологию с эльтскими лекарствами и чуйкой истинного целителя было намного интереснее. Особенно когда рядом стояли еще два хирурга, готовые подменить в любой момент. В магической операционной был свой порядок работы, довольно сильно отличающийся от привычного мне, я порой забывалась и действовала по привычке. Поэтому меня страховали.
«Переучиваться всегда тяжелее, чем учиться», – сказали мне эти хирурги после первой ошибки и сочувственно похлопали по плечу. Благодаря им ошибка не стала фатальной. И в целом мы хорошо сработались. Теперь я точно знаю, куда пойду после учёбы.
Но это – маленькая ложка мёда в бочке дёгтя.
Как вернуть в норму репродуктивное здоровье? Как вернуть испорченную нервную систему насовсем, а не накладывать чары каждую неделю? Как предотвратить остановку сердца после первой же отмены лекарств? Как сделать так, чтобы благодаря этим лекарствам клетки восстанавливались нормально, а не стремительно перерождались в опухоль? И как, вашу мать, организовать полноценную реанимацию из обычной поддерживающей терапии без знания чар и алхимии? Как ни хороши были эльты в восстанавливающей терапии, как ни хороша была алхимия, но поломки такого уровня им были недоступны. Как, впрочем, и у меня на родине. Но там хотя бы клетку до аминокислот и ДНК разобрали! И реанимацию нормальную изобрели!