У меня даже челюсть отвалилась и глаза выпучились. Нет, это же каким нужно обладать мозгом, чтобы так извратить смысл слов?
- Вы чего, совсем?! - голос осип, пришлось кашлянуть. – Говоря о пчелах, я пчел и имел в виду!
- Мне так не показалось, - надменно отчеканил профессор, скрестив руки на груди.
- Ну, знаете, когда кажется, креститься надо! – воскликнула я.
- Еще один факт в пользу недоверия, - спокойно заметил Корион. – Кольцо с надписью «спаси и сохрани», ваше восклицание «слава всем богам», а теперь и совет перекреститься. Мы запретили веру в богов. Из всех оставшихся религий сохранились лишь буддизм и индуизм. Поклонение Яхве и всем его ипостасям преследуется по закону. А в сочетании с вашим основным направлением вы подозреваетесь на принадлежность к секте отступников.
- …Ну и ататуй! – только и смогла выдавить я. – Параноики!
При виде моего потрясения профессор немного расслабился: откинулся на спинку своего кресла, повел плечами, завертел в руках дорогущую перьевую ручку. У него даже уголки губ дрогнули в намеке на улыбку.
- От паранойи еще никто не умер. Не волнуйтесь, поскольку вы ребенок, мы не теряем надежды на перевоспитание. Конечно, есть определенные сложности с тем, что вы друид, но это вполне преодолимо.
Вот теперь я точно не скажу, что внутри тщедушного пацаненка – взрослый человек!
- А почему всё, кроме буддизма и индуизма?
- Потому что все религии о едином боге были слишком агрессивны.
Офигеть аргумент! Хотя… Учитывая, как погуляла Инквизиция от имени церкви и как активно все религии запрещали волшебство, что являлось для эльтов их сутью, неудивительно. В моем-то мире эльтов нет.
- Итак, я ответил на все ваши вопросы? – профессор постучал ручкой по столу, вырвав меня из дум.
- М… - я провела пальцем по списку вопросов. – А вот у меня есть вопрос о Владыке Златовласе…
- Это закрытая информация, - ровно сказал профессор. – Следующий вопрос.
- Причины войны! Вы столько времени сидели в недоступном для людей месте, что вас побудило выйти?
- Этот вопрос вы будете изучать на уроках истории. Я не вижу смысла на него отвечать.
Или боишься ляпнуть что-то неодобренное? Ладно, схожу на историю, почитаю книжки в библиотеке. Делить пополам информацию я умею. Главное – она есть.
- Что ж, у меня всё, - вздохнула я. – И предвосхищая ваш вопрос – я понятия не имею, как оказался здесь. Я просто шлепнулся дома об гололед, а в следующее мгновение был уже в Лондоне. И да, мой мир отличается от вашего. Религии у нас не запрещены, технический прогресс пошел другим путем, а Российская империя распалась в тысяча девятьсот семнадцатом году. И Павел Первый не был женат ни на какой Василисе.
- Вы поэтому думаете, что всё вокруг – сон?
- Слушайте, я адекватная личность! Что мне должно было прийти в голову после такого падения? То, что теперь я вижу галлюцинации!
- Даже теперь? Вы принимаете препараты?
- Принимаю, - я хмуро уставилась на руки. – Мыслю, следовательно, существую. Так что пока буду просто жить, а там видно будет.
- Вы упоминали о техническом прогрессе. Я так понимаю, он ушел дальше, чем наш?
- Не то, чтобы. Просто пошел по другому пути.
- У вас отличная подготовка по медицинским наукам. Вы такой гений или это обычный уровень для вашего возраста?
- С какой стороны посмотреть. Для моей возрастной группы это была типичная программа, но в некоторых науках я действительно разбираюсь лучше сверстников. У нас династия целителей. Да, я имею право на медицинскую практику, хотя ординатуру мне закончить не удалось, - я поймала вопросительный взгляд и пояснила. – Получить специализацию. Была мечта стать нейрохирургом. Впрочем, поработать удалось еще и в реанимации.
- Простите, кем и где? – не понял Хов.
- Нейрохирург проводит операции на мозге и нервной ткани. А реаниматология – реанимирует… Поддерживает жизнь, воскрешает, - пояснила я. – Профессор? Что с вами?
Профессор Хов позеленел, оттянул воротничок от горла и уставился на меня в священном ужасе.
- Вы некромант?
Я моргнула.
- Нет. Реаниматологию, вообще-то, любой человек осилить может, были бы препараты и приборы… У вас что, от инфаркта не откачивают? Клинической смерти? – Корион отрицательно качал головой. Я ужаснулась. – Вы что, и утопленников не спасаете?!
- Считается, что смерть необратима. Эксперименты показывали, что дух – клей души и тела – у эльтов гаснет сразу после смерти. И душа не может полноценно вернуться в тело. В этом плане ваши знания о реаниматологии уникальны, - профессор Хов провел пальцем по губам. – Также у нас до сих пор не умеют лечить наследственные заболевания. Вы упоминали об исцелении через вмешательство в структуру ДНК…
- Я только знаю о таком методе, как его осуществляют, но самостоятельно никогда не проводил, - честно сказала я.
- Жаль. Эти знания для нас были бы бесценны, - коротко сказал профессор Хов.
Помолчали. Я закрыла баночку с мазью, подвинула её профессору.
- Что теперь со мной будет?
- Скажу вам прямо. Вы как истинный целитель для нас невероятно ценны. Таких, как вы, всего пятнадцать на всю Евразию. Вас будут ценить и уважать, ваш труд всегда будет хорошо оплачиваться. Однако если общественности станет о вас известно, то об уходе из магического мира вам придется забыть, - признался Корион. – И о возвращении в свой мир тоже.
Чудно. А я только губу раскатала.
- Теперь ясно, почему Аунфлай так вцепился в меня, - мрачно буркнула я. - Эмили разболтала ему об исцеленной кошке, а я - о желании получить медицинское образование.
- В таком случае вам придется играть по их правилам, мистер Волхов, и смириться с тем, что по окончанию Фогруфа вы вольетесь в их клан, - дернул плечом профессор Хов. - Хотя, это не тот бруиден, которого я мог бы вам пожелать.
- Ничего, у меня еще есть время до двадцати одного года. А насчет заставить... - я улыбнулась. - Я тоже не пальцем деланый. Видите ли, у меня очень жесткая клятва. И в ней мое преимущество. Что ж... приступим к расследованию и найдем эту гниду?
От моей маньячной улыбки профессор помрачнел.
Глава 10. Ядовитый плющ
Стоило только напомнить о таинственном отравителе, как Хов достал злополучные перчатки, аккуратно разрезал на части и залил их различными реактивами. Реактивы красиво заполыхали, задымились, местами взорвались, местами поменяли цвет и заискрили. Блики заиграли на колбах и банках с заспиртованными гадами. Профессор забормотал что-то, заметался по лаборатории, и черный кожаный плащ тяжело хлопал его по ногам. Я вжалась в угол, чтобы не попасть в эпицентр бурного алхимического процесса, и застыла с открытым ртом. Не знала бы, что это школа, подумала б, что попала в лабораторию злобного гения – обстановочка была весьма однозначной.
Хов посмотрел на результат реакции, проверил плащ, сорвал его с себя и весьма талантливо изобразил злодейский смех, окончательно завершив образ.
- Ядовитый плющ, - отсмеявшись, сказал он. – В перчатках был магический экстракт. Его особым образом обрабатывают, и он становится неопасным. У меня в хранилище его полно. Однако в чернилах содержится галловая кислота, в мыле – еще кое-что. В сочетании с магическим экстрактом ядовитого плюща и природной защитой эльтов из всего этого получается медленный, практически бессимптомный яд. Если бы не ваша сверхчувствительность к магической компоненте, мистер Волхов, никто бы не узнал причину моей смерти. Весьма изобретательно.
Я подалась вперед. Мыло на всю школу варили ученики младших курсов. Для преподавателей, для больницы - для всех существовали разные рецепты, установленные еще в незапамятные времена. Знали их все. С чернилами было сложнее, но опять-таки, запасы у Фогруфа были свои – школа ничего не закупала извне. Следовательно, их, скорее всего, делали ученики постарше. Так что и тут никакого секрета не было. Другой вопрос – экстракт ядовитого плюща. Тут нужно было иметь доступ к одежде.
- Кто имеет доступ к вашей одежде, профессор?
- В том-то и проблема, Волхов, - Хов перевел на меня взгляд, оторвавшись от рассматривания плаща. – Никто. Я стираю свои вещи лично, в собственной стиральной машинке и сушу в собственных комнатах. Доступ туда имеют только хозяева замка. А им убивать меня невыгодно.