Изольда оскорблено выпрямилась, оставила чашку и поднялась.
- Я пойду, нужно отдать распоряжения насчет замены кровли на третьей башне.
Корион встал, слегка поклонился и поспешил открыть перед леди дверь.
- Благодарю, леди Изольда, вы напомнили мне о визите к целителю. Он ждет нас сегодня после обеда.
- Вас? Ты его сопровождаешь?
- Именно так. Мерфин заметил, что я понравился мальчику, и счел уместным наше сближение.
- Ты тоже не остался к нему равнодушным, как я посмотрю, - заметила леди. – Не припоминаю, чтобы ты так отчитывал кого-то за своего ученика. А теперь тебя не остановили даже седины профессора Оуэна.
- Волхов умен, наблюдателен и обладает исключительными аналитическими способностями, - ответил Корион. – Учителю трудно остаться равнодушным, когда среди стада баранов появляется потенциальный гений.
- А еще у него золотые волосы. Точно такие, какие были у нашего Владыки, - рассеянно заметила Изольда и, увидев, как закаменело лицо Кориона, поспешно извинилась. – Прости, я не хотела тебя задеть.
Корион коротко кивнул, чувствуя острый комок в груди.
- Предатели должны испытывать боль, леди Изольда.
Леди Изольда одарила его усталой улыбкой и, придержав полы длинного платья, спутилась вниз по лестнице. Корион неспешно пошел следом, задумчиво рассматривая алые блики в темных длинных кудрях женщины. Все еще болезненно худая и бледная, как он сам, она ступала с грацией и плавностью плывущего по водной глади лебедя. Сколько Корион помнил её, Изольда всегда была печальной. Даже в минуты радости и веселья сквозь её улыбку виднелась грусть. Она холила и лелеяла её в себе, величаво расправив плечи. И тем безумно раздражала своего деверя.
До сих пор Корион считал, что Изольда так печальна из-за своего бесплодия. Какую женщину не расстроит невозможность родить ребенка? До сих пор Корион считал, что Мэдог любит свою жену. Иначе почему не привел в замок любовницу и не оформил контракт на вынашивание, как часто поступали в таких случаях другие лорды? Да, был еще Мерфин, который мог справиться с продолжением рода. Но младший Аунфлай вовсе не спешил связывать себя брачными узами. Поговаривали даже, что женщины его не интересуют в принципе.
Однако после происшествия с ядом Корион понял – если это и любовь, то какая-то странная. Исключительная слепота Мэдога в отношении собственной супруги вводила в ступор. Как братья Аунфлай не могли не заметить, что происходит с единственной женщиной их семьи? Ведь даже сам Корион, хоть и был всего лишь слугой, регулярно получал порцию беспокойства от Мерфина и приказы нормально спать и есть! К тому же Изольде было хуже, чем Кориону. Это значило, что она писала чаще, гораздо чаще. Кому? Корион не знал. Но наверняка знали оба брата Аунфлай .
Уж не сам ли Мэдог организовал покушение, чтобы избавиться от бесполезной жены? Корион прекрасно знал, как коварно действуют братцы. Словечко тут, словечко там, пара забытых писем в общедоступном тайнике – и марионетки искренне считают, что все их решения и идеи принадлежат им самим. Ведь почему-то Аунфлаи тянули с представлением Изольды Вадиму, а Мерфин наверняка поделился с братом, что к ним в руки попал не просто иномирный мальчишка, а целитель. Хотя, они ведь не знали, что Вадим уже практикует…
Но если подозрения Кориона правдивы, то вскоре на леди Изольду будет организовано новое покушение. И вполне возможно, опять такое, где леди будет всего лишь одной из многих.
Изольда дошла до своих комнат, прикоснулась к ручке, но дверь не открыла – застыла, прижавшись лбом к косяку, ссутулилась. Из груди вырвался всхлип. Корион ненавидел женские слезы.
- Леди Изольда, не хотите ли отправиться на целебные воды? - не выдержал он.
Леди подпрыгнула от неожиданности и резко развернулась. Мимо Кориона пролетело заклинание и разбилось о каменную стену, осыпав его искрами.
- Корион! Ты до смерти меня напугал! – воскликнула она. На её щеках блестели дорожки слез. – Почему ты пошел за мной?
- Хотел предложить вам поездку на курорт. У меня есть знакомый владелец целебного источника на Средиземном море, - ответил алхимик. – Вы хуже всех перенесли покушение, вам нужно поправить здоровье вдали от упреков супруга. Я же вижу, как вас это расстраивает.
- Благодарю за беспокойство, Корион, - слабо улыбнулась Изольда. – Но обязанности хозяйки никто, кроме меня, выполнять не будет. К тому же, в мое отсутствие Мэдог вполне может завести любовницу, а я этого не хочу. Как бы я к нему ни относилась, он все же мой муж. Для меня это будет оскорблением.
- Вы его не любите? – осторожно спросил Корион. - Я полагал, что после стольких лет супружества…
Леди горько улыбнулась.
- Что ты, мужчина, можешь знать о том, как любят женщины? Вы думаете, что любовь рождается из вожделения, что достаточно лишь доставить наслаждение, осыпать комплиментами и подарить пару дорогих побрякушек, чтобы мы открыли вам сердце. Не скрою, многие из нас в юности тоже путают влюбленность с любовью. Однако рано или поздно угар схлынет, и тогда женщина откроет глаза, посмотрит на своего спутника трезвым взглядом и поймет, что не любит. Потому что он никогда ничего не делил на двоих, считая женские чаяния и проблемы не стоящими внимания глупостями. Да, мы влюбляемся в речи, Корион, но любим за дела. И любить Мэдога мне не за что.
Впервые за семьдесят лет Кориону стало неловко.
- О… Простите…
- Ничего страшного, Корион. Ты не виноват, что так сложилась моя жизнь. Я не поеду на курорт. Я должна быть здесь.
Изольда тихо скользнула за дверь. Щелкнул замок, поставив точку в разговоре. Корион потер подбородок, укладывая добытые сведения в копилку знаний об Аунфлаях, вздохнул и развернулся. Нужно было встретить Вадима и попросить келпи, чтобы кто-то провел их через щиты Фогруфа и доставил до клиники.
Леди только что, не ведая этого, добавила камней в чашу с предполагаемой виной Мэдога. И Кориону очень не хотелось попасть в новую попытку устранения неугодной супруги, ведь лорду всегда было наплевать на сопутствующие жертвы.
Проходя мимо клуатра, Корион бросил взгляд на фонтан и остановился. Три первокурсника из филидов, вооружившись красками, разукрашивали статую первого ученика! И как разукрашивали! Зеленые усы стекали по каменному лицу, смешиваясь с розовыми потеками узоров на шее, раскрытые глаза были заляпаны кривыми голубыми пятнами, с книги черными каплями падало неприличное слово.
Корион почувствовал, как глаза застилает кровавая пелена бешенства, и сжал руки в кулаки, чтобы не пальнуть по малолетним кретинам каким-нибудь смертельным и мучительным проклятьем.
- Портер, Уайт и Вульфсон, минус сорок баллов с каждого за вандализм, - прошипел он, заклинанием выдрав кисти, и не утерпел - уничтожил краски. – Месяц будете мыть туалеты в башне филидов. Вон! И никогда. Не смейте. Подходить. К этой. Статуе.
Перепуганные первокурсники исчезли так, словно их ветром сдуло. Корион тремя взмахами очистил статую, постоял, с тоской разглядывая навеки застывшие черты, и, помедлив, осторожно положил на мраморные страницы веточку полыни. Изо дня в день, из года в год ходить мимо этой полуулыбки было больно. Когда-то жаркая, острая, сейчас вина, конечно, притупилась - за семьдесят лет невозможно было не привыкнуть. Как дерево заращивает застрявшую в коре пулю, так и Корион зарастил свою рану. Но иногда, вот как сейчас, его пуля в сердце проворачивалась, и на него вновь накатывали сожаления и мысли, что если бы он мог тогда поступить иначе, если бы был другой выход, если бы... даже пусть ценой собственной жизни...
- Профессор? – раздался звонкий голос за спиной.
Обернувшись, Корион увидел Вадима. Тот помял ремешок сумки и приблизился, удивленно разглядывая полынь на книге первого ученика.
- Я как раз к вам иду. Нам через час выходить, - сказал мальчишка и замолчал, переведя взгляд на профессора.
Вопросов не последовало. Вадим вообще сделал вид, что ничего не видел. Корион мысленно поставил ему плюсик. Второе правило выживания было усвоено.
Глава 13. Сид Трех Дубов