Оля резко остановилась в своей суете, встала напротив Максима, подняла на него свои уже влажные глаза.
- Максим! Давай расстанемся без гадостей в адрес друг друга. Очень прошу, не опускайся до низости. Я поняла, что в тебе сейчас говорит твоя совесть, и ты перед ней пытаешься себя обелить. Напрасно! Не стоит так стараться. Мы молоды. И действительно, каждый выбирает свою дорогу, пройдя свою порцию ошибок. Давай считать, что наш роман тоже был ошибкой. Ты из этой ошибки сделаешь свои выводы, а я свои. А дальше каждый пойдет своей дорогой. И, конечно, ты же не допускаешь мысли, что после своей ошибки, я не буду пытаться строить свою жизнь с кем-то другим. Так же как и я уверена, что в твоей жизни появится другая, кто тебе больше подойдет.
Максим больше ничего не смог сказать на это Оле. Он суетливо собрался и вышел из дома. Оля после его ухода не смогла больше сдерживать свои эмоции. Она так горько плакала, что казалось, сердце сейчас разорвется от этой боли. И сквозь эту боль она продолжала собирать свои вещи, которых здесь накопилось очень много. Одна она их не сможет вынести. Надо было кого-то звать на помощь. На ум приходил только упомянутый Истоминым их одногруппник, Дима Савельев. Оля давно знала, что нравится ему, хотя он ни разу не заводил с ней разговор о своих чувствах. Это был интеллигентный, тактичный, очень умный юноша, который на их потоке подавал самые большие надежды. И Оля знала, что он не будет задавать ей лишних вопросов,и не будет рассказывать об Олиной беде никому. Она позвонила.
- Дима! Здравствуй! У меня к тебе большая просьба. Если ты сейчас не занят, возьми, пожалуйста, такси и приезжай за мной, – Оля назвала свой адрес, - Мне нужна твоя помощь, чтобы переехать к родителям.
- Хорошо, жди меня. Я сейчас обязательно приеду, – поторопился успокоить Дима.
Через полчаса он перенес все Олины вещи в такси. Оля не могла говорить, слезы душили ее. Дима понимающе молчал. На полпути к Олиному дому он прижал ее голову к своему плечу, дав ей возможность выплакаться. А когда вещи Оли уже были перенесены к дверям родительской квартиры, она сказала ему:
- Дима, я знаю, что тебя не надо просить молчать об этом. Я просто прошу не оказывать мне внимания сейчас больше, чем до сегодняшнего дня. Сделай вид, что ты не в курсе моих дел.
- Конечно! Не волнуйся, Оля. Как ты захочешь, так и будет. Только я прошу, если тебе понадобится моя помощь, позови меня сразу. Рассчитывай на меня в любое время.
- Спасибо тебе, Дима! Я не забуду твои слова.
7
Оля, как в тумане, закончила сессию, затем уехала одна на практику. Они с Максимом так мечтали, чтобы оказаться там одним, без знакомых внимательных глаз. В итоге, Оля поехала туда совсем одна. Истомин же открепился от института после последнего экзамена, и обустроился в Москве, где его зачислили в аналогичное учебное заведение. А спустя полгода до его бывших однокурсников дошли сведения о его свадьбе с дочерью какого-то замминистра.
Оле тот год запомнился, как один из самых тяжелых. В состоянии жуткой депрессии она пробыла одна в чужом городе на практике, безуспешно борясь со своей болью. Затем долго выдерживала злопыхательство на разрыв с Истоминым от своих недоброжелателей, в основном от его бывших подружек. Все это сочеталось с необходимостью закончить дипломный год. И только Дима Савельев очень ненавязчиво помогал Оле пережить тяжелые времена, да верная подруга Надя всячески пыталась поддержать ее. Дима Савельев поначалу никак не обнаруживал свое участие к Оле перед однокурсниками. Зато вечерами он обязательно звонил ей, чтобы немного поболтать. И эти разговоры сначала тяготили Олю, но уже через пару недель она ждала его звонков. Так терпеливо и тактично он отвлекал Олю от своих тяжелых дум, так с энтузиазмом старался развлечь ее, что Оля все больше проникалась доверием и уважением к нему. А когда по институту прокатилась новость о свадьбе Истомина, Дима Савельев демонстративно стал проявлять свое настойчивое внимание к Оле, не давая возможности некоторым выказать жалость к ней. И с этих дней Олю с Димой стали считать парой, хотя они таковой еще не являлись. Олю новость о свадьбе Истомина не удивила, но отозвалась в ее сердце сокрушающей болью. Болезненная фантазия рисовала картины его счастливой жизни, о которой сама мечтала до недавнего времени. Она с раздирающими сердце муками представляла, как руки и губы Максима сейчас умело ласкают чье-то тело, как он дарит кому-то свою страсть. На эти картины тело самой Оли отзывалось неизбывной иссушающей тоской по нему, по его любви.
Но, как известно, лучший лекарь от такой боли – время. И для Оли оно сыграло свою решающую роль. Боль со временем все-таки притупилась, молодость брала свое. Хотелось перешагнуть через это испытание и идти по жизни дальше, строя ее уже с другим близким человеком. Дима Савельев дождался того момента, когда Оля почувствовала эту потребность идти дальше, и в подходящую минуту сказал Оле свои слова любви и предложил ей выйти за него замуж. Оля согласилась, честно признавшись, что не может сказать ему тех же слов любви, но он ей очень дорог и уважение у нее к нему самое искреннее.