- Ну, ты, мать, даешь! Я уже думала, что тебя в живых нету. Стою, полчаса названиваю. Неужели так крепко спала? – начала привычные претензии Надька.
- Неужели все полчаса? Ну, извини, – без малейшего раскаяния в голосе ответила Оля.
- Да за то время, что я названивала, мы давно бы успели все свои новости обсудить, – Надя уже деловито ставила греться чайник, раскладывала купленные сладости на тарелки.
Оля сидела за столом с сонными глазами и терпеливо ждала спада Надькиного волнения. Она знала, что подруге надо дать время пережить волну возмущения и тогда с ней можно будет спокойно поговорить. А волнение ее всегда выражалось в буйной деятельности. Поэтому Оля спокойно отдала ей бразды правления на своей кухне. Когда чай, наконец, был готов, и Надя уселась за стол, Оля дала ей возможность выговориться.
- Давай, выкладывай свои новости, с которыми т ебе так не терпится со мной поделиться. До моих новостей потом доберемся, – дала команду Оля своей энергичной подруге.
- Слушай! Новостей у меня куча. Во-первых, мой поменял свою машину, наконец, как и хотел. Теперь жить в ней готов. Ей богу, я уже ревную его к ней. Он со мной в медовый месяц так не носился, как со своей новой "лошадкой".
- Да ты что? Представляю его радость. Поздравь его от меня, – с улыбкой проговорила Оля.
- Ну, если быть объективной, то и меня можно бы с этим поздравить, – с иронией обронила Надя.
- Убедила, поздравляю и тебя. Ну, что там во-вторых?
- Ну, во-вторых, мне удалось пацанов определить в спортивный лагерь. Представляешь, на целый месяц! Могу теперь хоть чуточку отдохнуть на свободе. Хочу привести себя в порядок. Записалась на целую серию сеансов омоложения. Мой еще не знает, во что это ему выльется. Но как-нибудь переживе. Но это еще не все. В-третьих, в августе мы с ним и детьми летим в Египет. Представляешь! Еле уговорила его. Но и это еще не все! В-четвертых, это уже касается именно тебя, я видела Истомина!
Оля вся аж дернулась при одном только упоминании его фамилии.
- Когда ты его видела? Где это было? Что он тебе сказал? – Оля нетерпеливо вцепилась в руку подруги.
- Да успокойся ты. Что ты так вскинулась? Не волнуйся, уж я ему сказала тут пару ласковых слов. Долго он их не забудет, – с оттенком гордости произнесла Надя.
Оля с тоской почувствовала неладное.
- Так, перескажи мне весь разговор дословно. И, пожалуйста, без показательных спектаклей, а объективно ипо существу, – Оля как будто закаменела изнутри.
- Ты чего? Смотри, даже побелела, как полотно. Ты в порядке?
- Рассказывай немедленно! – прикрикнула Оля.
- Да ладно, сейчас. Двадцать седьмого, в твой день рождения это было. Я, кстати, тебя еще не поздравила, но я…
- Про это потом! Рассказывай про Максима, – опять резко прикрикнула на подругу Оля.
- Так вот! В этот день выхожу с работы, и ко мне вдруг резко подъезжает машина, а из нее резво выскакивает Истомин собственной персоной. Поздоровался со мной и сразу спросил, где ты сейчас находишься? Я ему в ответ, а тебе, мол, какое дело? А он так вкрадчиво, что ему очень нужно поговорить с тобой. И еще, мол, хочет поздравить тебя с днем рождения. Я ему тут и выдала, что тебя, мол, есть кому поздравлять. Чтобы не думал, что кто-то ждет его поздравлений. Я сказала ему, что ты сейчас на отдыхе с человеком, чьи поздравления для тебя самые важные и необходимые. Я-то имела ввиду Маришку, но ему дала понять, что это особь мужского пола. И посоветовала ему не лезть больше в твою жизнь и не мешать тебе.
- И как Максим отреагировал на это? – произнесла замерзшим голосом Оля.
- Да остолбенел просто. Я его таким ни разу не видала. На нем лица не было. Он какое-то время молчал, а потом сказал, чтобы я тебе передала его поздравления со всеми переменами в твоей жизни. Сказал, что желает тебе счастья, – Надя закончила повествование и застыла в ожидании одобрения со стороны Оли.
Оля сидела, закрывши лицо ладонями. Надя недоуменно дотронулась до ее руки.
- Оль, ну чего ты?
- Что ты наделала? Боже мой! Что ты натворила? – Оля опустила устало руки на стол и подняла свои глаза на Надю.
Ту даже оторопь прошибла от тоскливого отчаяния в глазах Оли, из которых текли слезы, а губы продолжали повторять уже шепотом:
- Зачем ты влезла, ну кто тебя просил?
- Я хотела, чтобы он оставил тебя в покое. Я же помню, как ты недавно переживала из-за него. Оля, я хотела сделать как лучше тебе.
- Зачем ты вмешалась? – Оля вскочила и заметалась по квартире. Надя ходила за ней, пытаясь успокоить. Она никак не могла взять в толк, что плохого она сделала. Пусть думает Истомин, что у Оли есть мужчина, а на нем самом свет клином не сошелся. Оля рванула дверь балкона и вышла глотнуть свежего воздуха. И в глаза ей сразу бросился завядший большой букет белых фрезий, прикрепленный к раме снаружи балкона. У Оли затряслись руки. Она кое-как с осторожностью достала букет, к которому была прикреплена открытка, уже покоробленная от прошедших дождей. Оля схватила ее, прочитала, прижала судорожно к груди и заплакала сильнее. Надя, ошарашенная увиденной сценой, взяла из рук Оли открытку и прочитала: